кусок себя? Без предупреждения? С чего ты взял, что я буду таскать в себе твое сердечную мышцу?? Мне трансформироваться и так неудобно. А с этой хреновиной внутри… Если снова рожать. Да она меня раздавит… Мне уже плохо.

В противовес моему утверждению тело стало меняться. Я зеленела, обрастала мышцами, кости вытягивались и увеличивались. Маркус хищно втянул воздух. Что бы он ни плел, повторить с троллихой он всегда за.

Его мускулы тоже пришли в движение. Ровные белые зубы с выраженными клыками на моих глазах превращались в игловидные и при этом загнутые зубищи… Из объятий такого повелителя мне не вырваться.

— Подумаешь, у тебя еще одно сердце, родная. Ты такая ошеломительная и победоносная, что подобной мелочи не заметишь. По сравнению с двойней, которую ты для меня скоро выносишь, прямо ерунда, не стоящая упоминания. Ты же мой трепетный суслик…

В этот момент он получил ножкой кровати прямо по ухмыляющейся бледной роже, вероятно, срощенной из разных кусков кожи. Потому что первое, что сделала кровать под изменившимися нами, это разъехалась в стороны.

Удар на загляденье. Герцог слегка отпрянул. Но от второго успел увернуться.

Сердце демона, действительно, теперь не мешало. Клятые высшие... Я и забыла об этой их особенности. Желал Вельзевул или нет, но вместе с любовью он вручал избраннице свою жизнь. И повлиять на это не мог никак.

Кровь помчалась во мне с удвоенным рвением. Я излучала энергию и азарт. Половина ложа уже выглядывала в выбитое вместе с рамой окно.

Он продлил защиту дальше. Еще на несколько комнат. И это хорошо, но как же жаль коллекционную мебель. На заказ новую будут делать несколько месяцев, не меньше.

Грустя, я выдернула из петель ореховую дверь с золотистым отливом. Ее отполировали как надо только с третьего раза — дважды приходилось со скандалом возвращать заказ… По центру полотна шел вырезанный вручную орнамент… Точный бросок — и оттуда торчала голова Вельзевула.

Глаза заволокло слезами. Мы почти никогда не устраивали разборок вне дома. И каждый раз я рушила здесь то, что мне дорого. Уют, который так тщательно создавала.

— Не переживай, крошка. Не надо захламляться. Ты сделаешь новый ремонт на мои деньги. Ни в чем себе не отказывай.

Рогами он зацепил люстру из аразинского стекла, которая, конечно, не соответствовала роскошью моей уютной спаленке — но я обожала каждый рожок с филигранной резьбой, каждый подвес.

Цепочки кристаллов зазвенели в загробной песне. Люстра ухнула вниз.

— Безвкусица, — припечатал муж. Бывший муж, кстати.

С воем, больше не закрываясь, я бросилась на него. Когда-нибудь удача будет на моей стороне, и я сотру эту мерзкую улыбочку.

Демонстративно целилась головой в живот. Демон играючи увернулся, но я когтями зацепила ему бочину. Брызнула кровь. Я тут же была перехвачена в воздухе рукой крепче любого топора. Меня будто перерубило пополам, и я грохнулась на жалкие остатки письменного стола, четырех гарнитурных стульев и трельяжа, когда-то украшавшего будуар императрицы Ланулии, правящей в одном из нейтральных миров.

— Куколка моя, — громыхнул демон над головой. Он тащил меня за левую ногу прочь из комнаты. — Это здорово, что ты наконец размялась. Нельзя так долго не драться. Мозг становится слишком тяжелым. Это вредно для твоего красивого личика.

Я скалилась. Все равно ему придется разжать руки. Бок у него кровил, но разве эта дурина заметит…

— Мои волосы, ты, мушиный пыхгррля. Ты тащишь вместе с ними тумбочку. Я лишусь половины прически.

Он проигнорировал мои слова. Ненавижу. Вместо этого герцог разговаривал сам собой:

— Слуг в доме нет. Беррион позаботилась. Сына отнесла спать во вторую половину дома, в свою комнату… Я редко произношу нечто столь кощунственное, но пора прибавить ей жалование.

Попробовала извернуться и вцепиться ему в заднюю поверхность бедра. Эх, мои зубы и вполовину не такие смертоносные, как у него. Он уловил движение и ткнул пяткой в грудь, уложив обратно на пол.

Каждый раз наше сражение напоминает бой карлика и циклопа. Но это не значит, что я сдамся!

— Малыш, ты хочешь прямо здесь? Я думал дотащить тебя к столу для приемов. Может, он выдержит минуты две. С другой стороны, это несущая стена. Самый надежный вариант… Стол отложим на сладкое, когда ты будешь ворковать на каждую ласку, как горлица.

Моему рычанию могла бы позавидовать любая принцесса из колена Таракаты. Во-первых, какая у него чистота, во-вторых — угроза, полная подлинной ярости… А еще предчувствие поражения в нем смешивалось с дичайший удовольствием.

Он поднял мою голову за волосы, намотанные себе на локоть. Пригвоздил к стене. Другая рука подхватила под ягодицы и приподняла, будто я ничего не весила. Действительно, опираться на стену в нашем случае безопаснее, чем завалиться на пол.

Монстр не стал откладывать и ворвался в меня, как только мы заняли более-менее равновесное положение.

— Ты не просто шрагга. Ты моя бракхарра.

Из его уст «любимая» на тролльем звучало тяжеловесно — то есть единственно правильно.

— Не забывай. Я в любой момент вырву тебе сердце, демон.

*************

Я вновь разлепила глаза утром — в гостевой спальне на нижнем этаже. Наверху причитали слуги. На террасе малыш подражал пению птиц. Дом стоял на ушах.

Единственный, кого я здесь не найду, это его хозяин. Я всем телом чувствовала, что его нет в спальне. А здравый смысл подсказывал, что его тела нет и в особняке. Вельзевул постарается затаиться, чтобы все нюансы моего настроения — от злости и самобичевания до уязвленной гордости — его миновали.

Второе сердце больше себя не выдавало. Я вышла на балкон, потянулась и подставила отдохнувшее лицо солнцу, вынырнувшему из-за туч… Какая же красота. Не парк, а настоящие джунгли. Надо будет разбить по центру парадный каскад. Несколько больших фонтанов в обрамлении фонтанов поменьше.

Найму того знаменитого архитектора, который недавно закончил проект для города. И трех-четырех дизайнеров по ландшафту. Леди Конвей, жена мэра, готова рекомендовать тех, кто работали у них в парке… Так, и капитальный ремонт наверху. Все-таки стену мы с герцогом попортили.

— Беррион, — крикнула я громко, чтобы расправить легкие. — Пусть мне принесут какао. В кабинет мужа.

Никогда не признаюсь в этом Маркусу, но пока он прячется (или в отъезде), то я предпочитаю держать рядом его вещи.

Не нужно было включать внутреннее зрение, чтобы удостовериться, что за домом велось наблюдение. Жуткий холодный взгляд будет неотступно следить за каждым движением малыша, за каждым моим вздохом.

— Беррион, и блинчики с ежевикой, пожалуйста! И лимонад из цитронов двухдневной выдержки.