— Я знал, что ты проснешься, моя горная козочка, — проурчал он. — Ты спишь как убитая, но когда желание невыносимо и ты не удовлетворена, то вот результат. Это неправильно. Когда у тебя последний раз был секс?

Проблема ночных пробуждений заключалась в том, что я была слишком вялой, чтобы дать ему нормальный отпор. В предыдущие дни я тут же засыпала обратно. Но сейчас, очевидно, все зашло еще дальше… Спать не хотелось. Во рту пересохло, в груди работала молотильня. Я упорно таращилась на курчавую дорожку темных волос, ныряющую под полотенце.

Это всего лишь примитивная физиология. Разве я могу с ней спорить? Виттен оказался в нужный момент в нужном месте. Ему повезло. Любой бы сошел. Утром я его выгоню.

— На прошлой неделе с моим адвокатом, а за два дня до этого — с одним приличным семьянином из комитета по организации помощи вдовам и сиротам, — соврала я, не моргнув глазом.

Сама отрезала себе пути к отступлению. К тому, чтобы воззвать к его совести.

Вельзевул зловеще усмехнулся, упираясь в кровать коленом.

— Видимо, оба были совсем плохи, раз ты стонешь, мечешься, повторяешь мое имя и затем просыпаешься… Маркуууус, — передразнил меня он.

Я попробовала сесть, с ужасом сознавая, что сил так мало, что я даже не в состоянии позеленеть.

— Ты не мог этого слышать, подлец. Тебе вообще полагалось быть хладным трупом.

Однако он в потрясающей форме. Магпотоки наполнены, огонь бурлит, тестостерон брызжет… Но как? Он находился почти в агонии всего несколько часов назад.

— Давай начнем лечить тебя, крольченочек, как можно скорее, — проворковал Виттен, бесстыдно скидывая полотенце на пол.

Глава 61

Как все-таки глупо. Я взрослая, хотя все еще молодая, троллья особь. Я знала мужчин до Маркуса. Нет, я не пожирала их, как делали прародительницы, чтобы укрепить женское здоровье и репродуктивные функции к союзу со следующим мужем. Но я их побеждала — и всю влюбленность уносило прочь. Сейчас же я превратилась в зажатую девчонку.

Я не знала, куда смотреть и краснела. Несла какую-то ерунду носом в подушку. Зеленая половина меня подозрительно молчала. Наверное, чтобы не испортить такой момент сопротивлением… Вдруг герцог слабее, чем кажется, решила троллиха и исчезла.

Маркус же чувствовал мое тело лучше, чем я сама. Пока от живота расползалась медленная предательская дрожь, он пригвоздил меня к кровати коленями и грудью — и больше никаких попыток штурма не предпринимал.

Демон заставлял млеть от его тяжести. Предвкушать, как все произойдет… Наверное, жестко и резко. Но сейчас он, подразнивая, гладил губами подбородок и лоб, отклоняясь от контакта с моим ртом. Грудь тяжелела. Неужели он забыл, как бешено я стонала, когда он покрывал ее поцелуями?

Не открывала глаз. Вдыхала его запах. Нежилась от предчувствия, от ожидания контакта с его кожей. А он, судя по всему, вознамерился вообще обойтись без ласк. Коленом раздвигал мне бедра, проталкивая его выше… Уверен, что я готова. Ну, и урод… Шхгрр и все шрамы Ламмора. То есть вот же Бездна!

— Ты слишком большой, — попробовала возразить я. — От родов едва прошел год. У меня не только кое-как зажило, но и ссохлось… Тьфу, в смысле, я, может, не восстановилась.

Этот лепет разозлил меня еще больше, и я принялась его отталкивать. Хотя троллиха помахала ручкой, но если коленкой заехать в средоточие его твердости — этого будет достаточно, чтобы на несколько минут весь герцог переключился в режим медитации.

Мою ногу он тут же блокировал, а этим своим движением я окончательно раскрылась. Он, как истинный джентльмен, не стал придавливать дальше, а запустил в меня пальцы. Я чуть не взвыла. Пришлось прикусить губу.

Самое простое решение, разораться и разбудить малыша, на ум не пришло. К тому же похоже, что Маркус выставил барьер.

— Виола, про сухость ты сильно преувеличила, — прямолинейно заявил он. — Степень твоего возбуждение я способен определить еще на пороге доме. Предлагаю потом поэкспериментировать… Сейчас же давай развеем сомнения. Ты у меня самая нежная, бархатная, самая отзывчивая. Моя сладкая фея.

Ужасно. От этих слов мысли бросились врассыпную. И он еще подкреплял их движениями пальцев, отчего предвкушение сменялось горячими содроганиями… Кому я вру. Я так ждала его. Долго, почти бесконечно.

Отрезвление наступит утром. Сейчас мои бедра разъезжались с гимнастическим упорством. Ощущение обострялись и уносили точнехонько вверх по спирали.

Однако это не мешало жаловаться ему же:

— Ты меня не любишь. Ты восхищаешься троллихой, желаешь ее. Это заложено в тебе природой. А как человек я неинтересна. Мои увлечения ты не разделяешь. Достижения считаешь бессмысленными. Где я, а где ты? И вообще, ты каменный пень, покрытый мхом!

В его горле что-то заклокотало. Герцог смеялся.

— Виола, мне не приходит на ум обижаться, что Маркус тебе милее, чем аристократичный Марк. А при виде Вельзевула в нечеловеческой ипостаси ты и вовсе готова отдаться ему хоть на приеме, несмотря на сотни гостей. И знаешь, почему?

Предприняла еще одну попытку скинуть его с себя. Все напрасно. Я слушалась его пальцев охотнее, чем приказов, отдаваемых собственным мозгом.

— Я всегда остаюсь собой. Как и ты, моя изумрудная… Подо мной лежит девушка невероятной красоты и шарма. Если ты помнишь, я сдался тебе с первого взгляда и потом уже выяснил, что ты иногда увеличиваешься в размерах. И чем сильнее любишь, тем крепче кулаки.

Его лицо наклонялось все ниже. Потребность сопротивляться возвращалась по мере того, как желание накрывало с головой и я парила где-то на грани освобождения. У меня человеческие пальцы, но не пора ли расцарапать ему щеки… Он всегда безошибочно ловил этот момент. Последнюю рефлекторную попытку тролльей самки проверить партнера на прочность.

До того, как я зашипела и кинулась, чтобы сломать ему нос, свинцовая рука стиснула за горло… Он угадывал меня лучше, чем кто-либо. Мой Маркууус…

— Абзугар, Виолетта. Где же терпение и выдержка. Разве не от вас пошло выражение «проиграть, как королева»?

Он держала достаточно сильно, чтобы подавить всякое сопротивление. Сознание постепенно меркло. Но демон вошел быстрее, чем оно отключилось, — одним опрокидывающим движением заполнил меня собой. Сразу же ослабил хватку на шее. В ней больше не было необходимости. Меня уже подбросило вверх и разорвало на части.

Алые вспышки. Разноцветные обручи, скручивающиеся вовнутрь, а потом разворачивающиеся в обратную сторону, — и все это в черной пустоте. Я ухватилась за его плечи и что-то хрипела на тролльем. Маркус уже вышел на собственный ритм, и