обычно после четырех-пяти дочерей. Сначала на запрос, что будет, когда принцесса троллей первенцем родит не девочку, а мальчика, все система обмена информацией зависла. Потом нам все-таки сообщили, что такая… хм… странная представительница рода обязана в течение двух лет понести снова…. И не должна останавливаться, пока не произведет на свет дочь. Иначе она занедужит и отдаст Древу душу... то есть помрет.

Скорее всего, в том послании тролли назвали подобную чокнутую бабу «щепнюхой» — то есть дамой, которая не дружит с головой, не от мира сего. Подруга ни за что не повторит мне такую вульгарщину.

Теперь Эллис боялась на меня глядеть. А я пялилась на свои тапки из мягчайшей овечьей шерсти и даже глазами в пол чувствовала, как монну переполняют жалость, испуг, океан сочувствия и — в еще больших объемах — намерение помочь мне во что бы то ни стало.

А Эллис проще убить, чем остановить ее помогательный порыв. Любой, кто сталкивался с этой расой, представляет, о чем я.

Другого выхода нет. Придется ей сказать. Иначе она не отстанет. Найдет Вельзевула, приведет ко мне за ручку… Или придумает что-то более безумное.

— Никакой опасности нет, Эллис. Забудь. По крайней мере, в течение ближайших трех лет плюс два года.

— Что… Что ты хочешь сказать? — недоумевала монна.

Муж за ее спиной закатил глаза.

— Я беременна. Прекрасно сплю. Чудесно ем. Вернулись некоторые причуды, как и в первый раз, но пока ничего критичного.

— Но от кого? — подскочила с софы леди. — Ты же только развелась!

— Дорогая, может, хватит? Может, Ви сама все расскажет чуть позже? Не надо на нее надо бросаться. Всем нужно остыть.

Риус выплеснул в стакан остатки пламенной эссенции из не такой уж пустой бутылки. Но я тоже завелась.

— От кого?? А что, были варианты?.. Его Светлость тоже выяснил, что не так с моим здоровьем, но еще в процессе развода. Ну, или сразу после. Он поспешил исправить это недоразумение, троглодит. И теперь я в полнейшем здравии целыми днями жую пробку.

Стены дома как-то нервно задышали. И я подумала, что благоверный вступит к нам в комнату, не дожидаясь моего разрешения… Нет, опять затаился.

— А сердечко-то колотится, Ви. И не одно, — заявил Риус, ставя на пол пустой стакан.

В комнате наконец повисло густое молчание, которое нарушил, разумеется, сам инквизитор.

— Раз так, то тебе ничего не угрожает, слава Бездне. А эта пог… в смысле, повелитель, наш первейший демон, чересчур засиделся на одном месте. Может, ты нам его выдашь? Отмоешь, поцелуешь, шлепнешь, где следует, и отправишь на месяцок в нейтральные миры, где он очень и очень нужен? С вами двумя все ясно, так зачем тянуть?

Пока я хлопала глазами, — когда это Риус, убеждавший меня прогнать и растереть Маркуса в пепел, так моментально переобулся… — маркиз добавил еще, чтобы развеять малейшие сомнения:

— Прости и отпусти, Ви.

— Да вы там обалдели, — не утерпела я. — То его переплавить, то простить… Не первый круг, а горстка клоунов. Тот клятый белобрысый, единственный, кто сделал для герцога хоть что-то полезное. Вручил ему кристалл, ускорив наше… наше объяснение. А вы…

Набериус недовольно поджал губы. Эллис сидела, даже для себя, неестественно прямо. Я не собиралась ссориться с лучшими друзьями. Но как легко все вокруг распоряжались моей… моим мужем.

— Мы знаем, что он здесь, — отозвался надзиратель. — С самого начала было понятно, что все шесть месяцев он не отойдет от вас сыном ни на шаг. Многие слуги видели играющую с мальчиком гигантскую тень. Беррион молчит, но не отрицает… Да к вам на территорию невозможно попасть. Вельзевул отсеивает каждого, кто кажется подозрительным. Ты за ручку протаскивала за периметр садовников, ландшафтников… От вас сбежало пять архитекторов. Ты ругалась на весь парк, как… как тролль!

— Это наше дело. Внутреннее семейное. Мое и моего бывшего. Хватит двигать его, как шкаф или тумбочку…

И все же Эллис нашла нужные слова и нужный тон.

— Ты помнишь, что такое война, Виолетта. Мы с тобой выводили людей на Райдане и с Ликана. Тысячи и тысячи срываются со своих мест и бегут туда, куда могут… А их скорее всего не ждут. Границы закроют, коридоры сохранят разве что для галочки. И те, кого не зацепило магаатаками, начнут умирать от голода. Первыми гибнут дети, уж как ты ни старайся…

А я не смогу покинуть Бездну, чтобы оказать и минимальную помощь. Малыш здесь, да и беременную меня снова не выпустят... Как часто тролли перемещались, гонимые со всех сторон. Я навсегда лишилась иммунитета к чужому горю.

— Но Вельзевул-то что сделает? Он армию с армией не разведет, — хрипло пробормотала я.

— Он не допустит столкновения. Ты не знаешь его с этой стороны, Ви, но уверяю тебя, он точен, ловок и безжалостен. С кем-то договорится, кого-то устранит. Враждующие и сами не заметят, как окажутся на островах в океане, поедающими несъедобный придонный корм и подписывающими договор на ста двадцати страницах.

— И Бездна при этом окажется в выигрыше, — грустно хмыкнула я.

Спорить дальше не имело смысла. Про себя я уже согласилась.

— Посмотри на это иначе. Твой герцог стар и повидал слишком многое. Он не сделает лишнего движения. Он не яростный фанатик… Мы проверяли одно из его предпоследних дел. У него был приказ устроить смерть при естественных обстоятельствах наследнику, маленькому мальчику. Он вывез его вместе с матерью за три мира прочь и продемонстрировал подданным такую иллюзию хладного трупа, что хоть мастер-классы проводи… Ему важно не отводить глаза, когда вы с сыном будете его обнимать.

Не такой уж Маркус и тупой исполнитель, каким любит прикидываться. Но мы с ним еще поговорим. У нас впереди целое… время. Одно на двоих.

Я подошла к распахнотому окну и завопила. С беременностью голос становился только сильнее.

— Виттен… Эй, Ваша Светлость! Хватит по кустам лазить и пугать кучера. Возвращайся в дом. За тобой, правда, пришли. Так что думай сам.

Не успело последнее эхо стихнуть за деревьями, как по коридору, ведущему в глубину особняка, зашлепали шаги. Как будто некто не надел туфли с задниками. Мне было любопытно, под кем так успешно прятался демон… Ох, это же престарелый садовник Фильц. Он работал у нас целую вечность… Как герцог это устроил? Изготовил личину, а старику купил домик в пригороде?

Фильц тянул и тянул ноги, пока не достиг середины комнаты. Там он прекратил шоркать и обернулся в Маркуса.

— Добро пожаловать, леди Эллис. А ты, пес, вон из моего дома.

Мы