– Ну, полдела сделано, – прошептал Лёха. – Теперь главное – не попасться! Если что, прячемся в столовой, мол, за пирожками для Дорошевой!

– Дурак, – фыркнула Леська и осторожно пошла по коридору в сторону лестницы, под которой скрывалась каморка тети Маши.

Мальчишки шли следом. Никогда этот коридор, который они обычно проскакивали на пару секунд, не казался им таким длинным. Двери, двери, двери…. И каждая из них может в любой момент открыться, и вся их затея тогда накроется медным тазом, а Гендос так и останется навсегда лежать на полочке у дворника… Ребята на полусогнутых ногах крались мимо дверей, за которыми учились первоклашки. Одна дверь, вторая, третья… четвертая вдруг резко распахнулась, выпуская краснолицего малыша, сразу юркнувшего в туалет напротив. Дверь кабинета захлопнулась. Друзья с трудом выдохнули и продолжили путь. Из столовой вкусно пахнуло выпечкой, в другое время ребята не преминули бы сунуть туда любопытные носы, но сейчас проскочили мимо, даже не притормозив. Осталась дверь в игровую для самых младших, и вот она – главная лестница, под которой спряталась заветная кладовочка. Друзья заскочили в комнатушку и, закрыв за собой дверь, стекли на пол.

– Я думала, не дойдем, – всхлипнула Леська.

– Жаловаться потом будем! – Лёха поднялся, своротив швабру, которая больно тюкнула Леську по вихрастой макушке. – Перемена скоро начнется.

– Так, складываем тряпки в ведро, чтоб сильно не разгорелись, – скомандовал Пашка. – Мы же не собираемся школу спалить!

Леська стянула со швабры влажную, неприятно пахнущую тряпку. Как-то все это было не по-геройски, но что делать? Леха чиркнул зажигалкой. Раз, другой, третий…

– Ты вообще когда-нибудь костер разжигал? – поинтересовался Пашка. – У тебя сейчас зажигалка рассыплется. Надо сперва бумагу зажечь!

– Да где я тут бумагу-то возьму? – возмутился Лёха.

Пашка вздохнул и полез в сумку за тетрадями. Но и тетради зажечь оказалось не так-то просто. Ржавое колесико зажигалки царапало пальцы, не желая прокручиваться. Наконец угол тетради загорелся, ребята не дыша смотрели, как огонь разгорается все сильнее, скручивая тонкий лист в трубочку, и подбирается к Пашкиной руке.

– Да бросай уже! – рявкнул в ухо другу Лёха.

Пашка вздрогнул и бросил.

– Идиот, – вздохнул Леха.

Тетрадь вспыхнула, Пашка быстро сунул в ведро еще две, и ребята поспешили оставить комнатушку, быстро наполнявшуюся дымом.

– А если из-за нас вся школа сгорит? – испуганно всхлипнула Леська.

– Дык ведро-то сгореть не должно, – убегая, отмахнулся Лёха.

– Да что ж мы творим? – причитала на бегу Леська. – Нас же не просто убьют, нас же на каникулах учиться заставят!

Обратная дорога заняла не больше пары секунд. Друзья выскочили из дверей запасного выхода и притаились в ожидании.

Завыла сирена. Ей вторили испуганные крики малышей и радостные вопли ребят постарше. Из каморки к школе метнулся дворник. Пора было действовать.

– Если с Гендосом все в порядке, – тоскливо произнес Лёха, – я сам его задушу.

Лёха с Пашкой легко одолели забор, оставив Леську на стреме, приказав кричать, если дворник будет возвращаться. Леська послушно притаилась в колючих кустах, не сводя глаз с открытых ворот школы. Ребята тем временем осторожно вошли в сторожку, дверь которой оказалась не закрытой. В небольшой комнате было светло и уютно. На столе, покрытом старенькой плюшевой скатертью, стояла недопитая кружка чая, рядом, на тарелке в цветочек, лежал надкушенный бутерброд. У стола ютилась пара колченогих стульев. Ребята удивленно рассматривали полки с книгами, посудой и кубками. И фотографии вперемешку с газетными вырезками на стенах. На них были запечатлены разные люди. Они смеялись, гордились или грустили, но одно было неизменно – горы. И только на одной газетной вырезке не было гор и смеющихся людей. С нее на друзей строго смотрел белобрысый мальчишка лет пяти на фоне горящего дома. Ребята удивленно озирались, забыв, зачем пришли, но уж очень это место было не похоже на логово киборга.

– Да ладно, – пробормотал Лёха, – бред какой-то! Это как у дедушки в деревне побывать.

– Это же, – вдруг всхлипнул Пашка, тыча пальцем за цветастую тарелочку. – Это…

– Телефон Гендоса, – продолжил Лёха. – Точно его, вон и брелок с Бесневым прицеплен, не ошибешься. Раритет!

Дверь открылась, и в комнату заскочила поцарапанная Леська.

– Он здесь уже, – прошипела она. – Опоздала. Пришлось самой через забор. Еле перелезла. Бежим!

Но бежать было поздно. Пашка схватил телефон и скомандовал:

– Под стол!

Дверь скрипнула и медленно открылась, ребята сжались в своем укрытии и затаили дыхание. Раздались медленные, тяжелые шаги. По полу шагал кто-то очень уставший. Он подошел к столу, отхлебнул из чашки, горестно вздохнул и плюхнулся на стул.

– Нет, ну каковы поганцы! – простонал он, и на пол спланировал обгорелый кусок бумаги, на котором твердой рукой было выведено: …шев Павел, ученик шестого «Б» кла… – Из-за таких вот… тренируй их еще, как же, разбежался! – Потом что-то звякнуло, и следом за бумажкой под стол швырнули человеческую ногу в ботинке. Леська завизжала, и ребята дружно рванули из-под стола, зацепили скатерть, сдернули ее на себя со всем содержимым и, окончательно запутавшись, вывалились прямо под настоящую ногу дворника. Дворник смотрел на них, выпучив глаза, он силился что-то сказать, но слова застревали в горле.

– Никак шестой «Б» в гости пожаловал? – наконец, выдал он и… захохотал.

Ребята лежали на полу, запутавшись в плюшевой скатерти, и смотрели на одноногого истерично хохочущего мужчину.

– Вылезайте, вредители, – рыкнул, отсмеявшись, дворник и, подобрав с пола ногу, убрал ее в угол. – Руки бы вам поотрывать за такое дело. Поджигатели! А ну быстро зажигалки сюда!

Ребята осторожно вылезли из-под стола и встали перед дворником, растерянные и униженные, не зная, что делать дальше. Первой, как ни странно, опомнилась Леська. Она шагнула вперед, нависнув над сидящим мужчиной, и спросила:

– Куда вы дели Генку?

– Какого еще Генку? – растерялся дворник. – Не знаю я никакого Генки.

Ребята пораженно переглянулись.

– И ему память стерли? – охнул Пашка.

Где-то под потолком сторожки вдруг затрещало, заскрипело, как тогда в телефоне. Друзья втянули головы в плечи.

– Да не бойтесь вы, – дворник сам защелкал на птичий лад, и на подставленную им ладонь спикировал скворец. – Это мой Кешка.

Птица серьезно посмотрела на ребят своими глазками-бусинками и опять затрещала, будто сломанный приемник.

– Но телефон-то Генкин у вас! – опомнилась Леська.

– Да он у забора в кустах валялся, – развел руками дворник. – Подобрал сегодня. Думал в школу отнести, да тут катавасия эта. Генки вашего телефон? Брелок занятный прицеплен, рассмотреть как следует не успел. Покажете?

Пашка растерянно вцепился в мобильник, не зная, что делать, но тут телефон зазвонил.

– Алло! – испуганно выкрикнул Пашка в трубку. – Это