я и хотел сказать. Хотя это было не много, NC3 удалось восстановить большую часть удаленных файлов. Они прислали их мне поздно вчера, так что я не спал всю ночь, читая и читая.

По крайней мере, это объясняло круги под его глазами.

— К сожалению, от электронной переписки Палле Расмуссена осталось лишь несколько разрозненных фрагментов, но у нас уже есть распечатки большей ее части. Хотя зацепок мало, все равно удивительно, насколько он откровенен в своих садомазохистских наклонностях в этих письмах. Я нашел по крайней мере четыре или пять, где он подробно описывает, что его заводит. А также одно, в котором кто-то пишет ему, что находит его отвратительным. Если бы это было сегодня, движение MeToo вздернуло бы его на яйцах[30]. Ему действительно удалось превратить сексуально оскорбительное поведение и домогательства в искусство. Я не буду вдаваться в подробности того, что он предлагает людям делать с гениталиями друг друга, но я выбрал один пример из того дня, когда он умер, который, как мне кажется, может стать для нас полезной зацепкой.

Он наклонился над столом и прочитал вслух.

Можешь забыть об интимных встречах в общественных местах и перестань совать свой нос туда, где солнце не светит. За кого ты меня принимаешь, маленькая дразнилка, ты идиотка? И перестань преследовать меня, ты, изуродованная сука. Если хочешь иметь со мной дело, придется зайти на хрен гораздо дальше и...

Гордон извиняюще посмотрел на них.

— Да, это всё, что у меня есть от этого письма.

— Хакана[31], — воскликнул Ассад. — Ну, сбей меня перышком[32].

Карл хотел сказать ему, что правильная идиома — «сбить с ног перышком», но передумал. Он подозревал, что Ассад иногда знает правильную идиому, но просто разыгрывает их. Но шутит он или нет, он был прав. Это было действительно интересно.

— Разве мы не думали всё это время, что это возможно? — спросила Роза.

— Да, думаю, я подумал об этом в первый же раз, когда говорил с Сисле Парк. Трудно найти кого-то более скользкого. — Карл кивнул сам себе. — Похоже, это объясняет связь между двумя письмами от шестнадцатого и семнадцатого мая 2002 года. Можешь их найти, Гордон?

Они сидели молча, пока он листал файл. Он остановился и посмотрел на них, прежде чем начал читать.

— Это от шестнадцатого мая, — сказал он.

Дорогой Палле. Надеюсь, ты не сочтешь это навязчивым, но мне кажется, мы не закончили наш разговор в прошлый раз. Мы можем встретиться в кафе «Сомерско» послезавтра, в субботу, около четырех, когда я буду в Копенгагене. Что скажешь? У тебя будет время? Сисле.

— А это от семнадцатого мая.

Палле. Твое политическое собрание в Спортивном зале Нёрребро на днях произвело на меня впечатление. Я не знаю, как это выразить, но я, как ты знаешь, очень хотела бы встретиться с тобой снова. Ты, наверное, заметил, что я села в третьем ряду прямо перед тобой и попросила кого-то подвинуться, чтобы я могла поймать твой взгляд. Я свяжусь с тобой как можно скорее.

— Очень интересно, — сказал Карл. — Палле Расмуссен наотрез отказывается встречаться с отправительницей письма лицом к лицу в общественном месте, что, без сомнения, было характерно для его романов. И одновременно он высмеивает отправительницу и, по моему мнению, очень сознательно пытается спровоцировать ее. А на следующий день в своем письме от семнадцатого мая, когда она очень прямо просит о встрече, он не стесняется в выражениях, когда отвечает, что если она хочет с ним что-то иметь, то должна зайти на хрен гораздо дальше, как мы видим в последней записке, которую только что нашел Гордон. Его уже не просто щекочет, он полностью заведен.

— Мы можем быть уверены, что оба письма написала Сисле Парк? — спросила Роза, хотя, казалось, не сомневалась.

— Думаю, да. И она знала, как заманить Палле Расмуссена туда, куда ей было нужно. Он горит желанием к ней и не может перестать думать о том, что сделает с ней. И так он невольно сделал себя добровольной жертвой. Связывание рук, вероятно, еще больше заводило его.

— Я ничего из этого не понимаю, — пробормотал Ассад. — Зачем такой умной женщине подписываться своим настоящим именем? Ты не думаешь, что Сисле Парк просто делают козлом отпущения?

Карл улыбнулся выбору слов Ассада, но он был прав. Зачем она это сделала?

— Он называет ее «изуродованная сука». Это просто оскорбление или у нее действительно есть шрамы? Мы должны это выяснить, — сказала Роза.

— Ты предлагаешь просто раздеть ее и провести тщательный осмотр тела? — спросил Карл.

— Я просто говорю, что если она лечила шрамы, мы сможем это проверить.

Гордон покачал головой.

— У вас ничего не выйдет, учитывая законы о защите данных в нашей стране. Медицинские записи особенно трудно достать в наши дни.

— У Сисле Парк крупный бизнес. Она одна из немногих женщин, которым удалось разбить стеклянный потолок. Попробуй MediaINFO — там должно быть много статей о ней в женских журналах, — сказал Карл.

— Я проверял. Ничего, — сказал Гордон.

— Странно. У нас есть какие-нибудь другие подробности ее жизни?

— Родилась тридцатого мая 1964 года как Лисбет Парк в Нёрресуннбю у матери-одиночки Дагни Парк Иверсен. В Facebook она написала, что Сисле было прозвищем, которое дала ей мать. Окончила среднюю школу в Ольборге в восемнадцать лет. Поступила на химический факультет Копенгагенского университета в 1982 году и окончила его с отличием в 1989 году.

— По химии?

— Да, затем получила степень MBA в Кейптаунском университете, где также жила и работала с перерывами почти три года.

— Ну, будь я проклят. Но если она такая умная, почему ей потребовалось семь лет, чтобы получить степень по химии?

— Понятия не имею, — ответил Гордон.

— Что насчет партнеров, Гордон? — спросила Роза.

— Насколько я знаю, их не было.

Роза нашла в Google ее фото с какой-то конференции.

— Странно. Если бы я была такой богатой, стройной и красивой, как она, я бы не испытывала таких трудностей с поиском мужчины.

Карл увидел обиженное выражение лица Гордона. Когда этот парень перестанет сохнуть по Розе?

— Я все думаю о том, что она изучала химию, — тихо сказал Ассад. — Если что и может оставить шрамы, так это химикаты, которые разбрызгались