– Плоская, как блин, – сказал он. – Явно малолетка.

Он задрал мое платье. Я попыталась стянуть ткань вниз. Это вызвало у него смех. Он снова задрал ее. Я вцепилась в складки платья и крепко прижала их к телу.

– Что у нас здесь?

Он отпихнул мои руки и задрал платье, чтобы все видели мои трусы.

– Трусики Хэллоу Китти. Такие красивые трусики. – Он притянул меня к себе и прошептал на ухо своим спертым пьяным дыханием: – Знаешь, как называют взрослую кошечку?

Я покачала головой.

– Пожалуйста. Я сделаю все, что захотите. Оставьте ее. Она всего лишь ребенок.

Голос Дженни был хриплым.

– Я не связываюсь с маленькими девочками, – сказал кто-то. – Это мерзко.

– Бобби, а ты что думаешь? – крикнул мальчик, который держал меня. – Какую из сестер предпочитаешь: старшую или младшую? Тебя не заинтересовал трах со старшей сестрой. Может, ты хотел бы попробовать младшую?

– Отстань от нее, – крикнул Бобби.

– Ты влюблен в нее, Бобби? – поддразнил мальчик. – Я всегда думал, что тебе нравятся помладше, – сказал он, снова задрав мое платье и смеясь, когда я попыталась его удержать.

Бобби бросился на него и повалил на землю. Эти мальчики были сильными, но ничто по сравнению с разъяренным Бобби Грином. Он бил одного из них, пока его лицо не превратилось в кровавое месиво. Другой пнул его ногой по ребрам, чтобы остановить. Они навалились на него и все вместе покатились в сторону костра, пока я не услышала вопль Бобби. Я не знала, почему он кричит, пока не почувствовала запах горелой человеческой плоти. После этого все слилось. Раздавались панические крики о том, что его нужно отвезти в больницу и мучительный вой Бобби. Они понесли его к пикапу. Кто-то прибежал назад и забросал костер песком, чтобы потушить пламя. Это он был за рулем пикапа в тот самый первый день.

– Послушай меня, ты, шлюхастая сучка, – прорычал он, приподняв голову Дженни за волосы и обращаясь к ней. – Если ты когда-нибудь хоть кому-то расскажешь о том, что произошло, мы сделаем с твоей младшей сестрой то же, что с тобой. Но хуже. Гораздо хуже. Поняла?

Дженни кивнула.

– Ты быстро учишься.

Он побежал к остальным, оставив нас лежать на пляже. Прижавшись друг к другу, мы смотрели, как пикап разворачивается и с включенными фарами выезжает со стоянки.

– Дженни, – выдавила я. – С тобой все в порядке? Пойдем домой. Ты можешь идти?

– Нет, – пробормотала она. – Мне нужна скорая.

– Телефонная будка сломана, и рядом нет никого, чтобы помочь. Я не могу вызвать скорую помощь.

– Заправка, – прошептала она. – Она еще открыта.

– Идем со мной, – всхлипнула я. – Я не хочу оставлять тебя.

– Не могу идти. – Дженни застонала. – Они ушли. Все будет хорошо. Я подожду тебя здесь.

Нехотя я оставила Дженни, свернувшуюся калачиком на пляже, и поплелась по песку. Острые камни врезались в мои поврежденные ступни, когда я пересекал парковку и шла по обочине дороги к заправке. Я заблокировала боль, сосредоточившись на том, чтобы добраться до заправки, прежде чем она закроется на ночь.

Когда я пришла, заправка уже закрывалась. К счастью, свет у кассы все еще горел. Я вошла через автоматические двери, не подозревая, что оставляю кровавый след на белом кафельном полу.

– Мы закрыты, – сказал Рик, не поднимая глаз.

– Мне нужна помощь. – Мой голос дрожал. Сопли текли по лицу, смешиваясь со слезами. – Мне нужно вызвать скорую.

Он поднял глаза, увидел кровавый след, который я оставила на полу, и тут же передал мне телефон. Пока я набирала 911 и вызывала скорую помощь, я слышала, как он жаловался на кровь и грязь, которые ему придется убирать. Но к тому времени, как я повесила трубку, Рик, казалось, устыдился своей первой реакции. Он отвез меня обратно на пляж на своем грузовике, чтобы я подождала с Дженни приезда скорой.

Когда он заехал на парковку, я выскочила из грузовика и похромала на пляж к тлеющим остаткам костра. Дженни продолжала лежать, свернувшись в той же позе, в которой лежала, когда я уходила за помощью. Только оказавшись совсем близко, я поняла, что ее там вообще нет. То, что я приняла за Дженни, оказалось рубашкой, которой Бобби накрыл ее, чтобы согреть.

– Дженни? – звала я. – Дженни?

Я бесцельно бродила по пляжу в поисках Дженни, пока темное небо не окрасилось яркими огнями сирен. Фигуры в форме сбежали к пляжу. Я побрела к ним и, заикаясь, рассказала, что моя сестра пропала. Я дрожала, наблюдая, как они стоят на пляже и освещают воду мощными фонариками.

– Я что-то вижу, – крикнул кто-то около причала.

Он вошел по пояс в воду, а другой удерживал колеблющийся луч своего фонарика на одном месте.

Я подбежала к краю прибоя. Полицейский, который зашел в воду, выходил, волоча что-то сквозь белую пену разбившейся волны. Это была Дженни. Ее светлые волосы рассыпались по воде, как у русалки.

– Дженни? – закричала я. Ее глаза были открыты, но не моргали. – Дженни!

Я упала на нее в тот же миг, как ее вытащили из воды. Она была холодной. Ледяной. Кто-то оттащил меня от нее.

– Ее больше нет, – сказал он, и в это же время я услышала приближающуюся сирену. – Ее больше нет.

Я закричала, но не издала ни звука.

52. Рэйчел

Причал застонал под натиском ветра и полуночных приливов, когда Рэйчел шагнула в черный туман, окутавший береговую линию.

Дойдя до конца причала, она посмотрела на море, но ничего не увидела. Казалось, что океан и небо слились в черную бездну. Она стояла, держась обеими руками за перила, ее лицо обдувал ледяной атлантический ветер, и она наслаждалась ощущением, что осталась наедине со стихиями.

Кусочек луны из-за движущегося облака достаточно рассеял темноту, чтобы Рэйчел увидела свое окружение. Вот тогда она поняла, что не одна. За ней наблюдала фигура в углу.

Ханна была ниже Рэйчел, с коротко подстриженными темными волосами и яркими глазами. На ней был черный вязаный кардиган до колен, темные джинсы и черные сапоги на каблуках. Она застенчиво ждала, пока Рэйчел подойдет, не зная, какой прием ее ждет.

Рэйчел молча двинулась к ней и, приблизившись, тепло обняла Ханну.

– Я сожалею обо всем, что вам пришлось пережить, – сказала Рэйчел, и ее голос был полон печали, которая овладела ею с тех пор, как она прочитала последнее письмо Ханны.

– Я так благодарна, что вы пришли, – сказала Ханна. – Я волновалась, что мне придется сделать это в одиночку.

Они прислонились