всё это он либо аккуратно отделял и складывал, либо, если не понимал назначения, временно откладывал в сторону, помечая для себя: вернуться позже.

И именно в этот момент его накрыли воспоминания. Те двое… Их тела… Всё то, что тогда показалось ему странным, почти неуловимым. Линии под кожей. Слабые, но заметные, особенно в моменты напряжения. Тогда он списал это на усталость, на стресс, на игру света. А теперь, глядя на собственные руки, испачканные кровью монстра, он вдруг увидел то же самое – тонкие, едва заметные нити, уходящие от груди к плечам, вниз, к ладоням.

Задумавшись об этом, он замер. И ему показалось, что даже мир вокруг будто на мгновение притих.

– Значит… я тоже часть этого… – тихо произнёс Максим. – Не зритель. Не случайный гость. А фактический элемент системы.

И от этой мысли стало не по себе. Если энергия пронизывает всё – монстров, людей, его самого – значит, её утрата или искажение может означать куда больше, чем просто рану. Это могло быть истощение… увядание… смерть… Или что похуже. Он глубоко выдохнул и вернулся к работе. Сейчас философия могла подождать.

Самыми последними он занялся духовными камнями. Нашёл он их не сразу – они не лежали на виду. Один располагался глубоко в груди, почти вплетённый в структуру того самого “сердца”. Второй – ближе к голове, в районе, который у людей соответствовал бы основанию черепа. Небольшие, с кулак размером, кристаллы неправильной формы, полупрозрачные, с пульсирующим внутренним светом. Когда он взял первый в руки, по пальцам пробежала дрожь. Камень был тёплым. Живым. И в то же время опасным – Максим это чувствовал на каком-то базовом уровне, как чувствуют жар огня, ещё не обжёгшись. Затем он аккуратно поместил оба камня в мешочек-хранилище. Тот отозвался мягким толчком, словно принимая содержимое, и слегка потяжелел. Значит, работает. Уже неплохо.

Когда всё было закончено, Максим сел у почти догоревшего костра, оглядывая аккуратно разложенные трофеи. Чешуя, кости, органы, клыки, позвоночник, духовные камни. Всё это теперь было его. Не как добыча охотника, а как полноценные инструменты выживания.

Да. Он ещё не знал о том, кем может стать дальше… Охотником… Беглецом… Учеником… Или чем-то ещё… Но одно понимал точно. Если он хочет жить в этом мире, то ему придётся научиться работать с той самой силой, что пронизывает всё вокруг. И, судя по всему, свой первый урок он уже начал проходить…

……….

Продолжая работу, Максим отложил в сторону последний очищенный фрагмент – тёмный, упругий жгут позвоночного нерва, в котором всё ещё медленно пульсировали бледные линии энергии, – и на какое-то время просто замер, прислушиваясь.

Именно тогда воспоминание всплыло само собой. Глухие, рваные звуки. Не крики… Так как они были слишком низкие. Не рычание… Для этого они были слишком упорядоченные. Скорее… Это было столкновение масс. Удары. Отголоски силы, расходящейся волнами по камню ущелья.

Тогда он отмахнулся. Решил, что показалось. В этом месте вообще слишком легко было списать всё на игру воображения: постоянное давление, чуждая тишина, ощущение, будто сам воздух смотрит в ответ. Но теперь, прокручивая в памяти последние двое суток, Максим отчётливо понимал, что после того момента было слишком тихо. Даже неестественно тихо. А значит, ему нужно было постараться понять, что именно произошло там, откуда приползла эта самая змея, словно спасаясь от какой-то весьма серьёзной угрозы.

Но для начала он аккуратно убрал оставшиеся трофеи в те самые, уже контролируемые им мешочки-хранилища, стараясь не торопиться. Как работают эти штуки он до конца так и не понял. Внутри они были больше, чем снаружи, и при этом каким-то образом “принимали” предметы, словно сами решали, что стоит сохранять, а что – нет. Чешуя змеи ушла легко. Позвоночник – с некоторым сопротивлением, будто мешочек “не был уверен” в необходимости сохранения чего-то подобного. Голова… голова вообще потребовала значительных усилий, и на мгновение Максиму показалось, что что-то внутри хранилища недовольно шевельнулось.

Когда всё было закончено, он поднялся, накинул снаряжение и на секунду замер.

– Ладно… – тихо пробормотал он. – Теперь посмотрим на то, кто тут так шумел…

Путь к нужному месту в ущелье занял меньше времени, чем он ожидал. Он шёл осторожно, но без того внутреннего напряжения, которое должно было бы быть. И только спустя несколько минут осознал, что местные твари на него действительно не реагируют. По крайней мере не так, как должны были бы реагировать на вторгшегося в зону их контроля чужака. Совсем. Сколопендра, толщиной с его предплечье, выползла из трещины в камне, лениво перебирая сегментами, и спокойно пересекла тропу в паре метров от него. От неожиданности Максим остановился. Она – нет. Эта тварь практически никак не продемонстрировала того, что как-то “удивлена” самим его появлением в этом месте. Ни ускорения… Ни попытки свернуть в сторону… Ни агрессии… Просто… прошла мимо, продолжая двигаться куда-то по своим собственным делам.

Чуть дальше он увидел паука. Тот сидел на своей паутине, огромный, с переливающимися суставами и телом, покрытым теми же самыми энергетическими прожилками, что парень уже увидел у змеи. Паук дёрнулся, когда под ним проползла ещё одна мелкая сколопендра… и – ничего. Ни броска… Ни реакции… Максим даже моргнул, не поверив своим глазам.

– Так не бывает… – Глухо прошептал он. Ведь он знал одно… Хищник не игнорирует добычу. Даже потенциальную. Это не ошибка. Это просто противоречит всему тому, что Максим знал – и из книг… и из фильмов… и даже из собственного опыта. А значит, дело было не в инстинктах. Дело было в каки-то собственных правилах этого места. И, что самое неприятное, он сам, похоже, под эти правила подходил. И сама эта мысль сейчас была какой-то… холодной, и даже липкой… Он практически сразу вспомнил тех двоих охотников. Их тела. Те же линии. Та же пульсация. Он тогда не понял, почему обратил на это внимание. А сейчас всё встало на свои места.

Эта энергия была практически везде. В зверях… В людях… В нём самом… И если она действительно была тем, что здесь называли магией… то от её состояния могла зависеть не просто сила, а само его существование. И из-за самого только понимания этого, ущелье открылось перед ним как-то… По-своему… Постепенно… Каменные стены сходились, воздух становился гуще, и Максим поймал себя на том, что слышит не ушами, а телом. Даже отдельно взятый камень здесь будто бы хранил какую-то собственную память.

Вскоре он нашёл нужное место. Здесь были весьма заметные следы. О – да… Были… Обломки… Куски панцирей… Засохшие тёмные пятна, в которых энергетические линии обрывались резко, словно их вырвали. Здесь