оказалось неожиданно плотным, с чуть сладковатым привкусом и странным послевкусием, будто язык на мгновение немел. Он списал это на усталость и на то, что ел чёрт знает что, но ощущение всё равно запомнил.

Когда голод окончательно отступил, Максим медленно вытер жирные пальцы о кусок старой ткани и посмотрел на разложенные перед ним трофеи. Тело змееподобного монстра он разделал аккуратно, насколько позволяли обстоятельства, и сейчас перед ним лежали аккуратно снятые пласты чешуи, несколько плотных сухожилий, странный тёмный мешок из глубины туши и массивная голова с уже потухшими глазами.

В памяти всплыл старый фильм из детства – про ту самую анаконду. Это была, по фильму, огромная змея. Давящая, и почти неуязвимая. Сходство было очевидным, но на этом оно и заканчивалось. Эта тварь точно была… другой. Не просто животным.

Максим взял одну из чешуек и повертел её в пальцах. Она была холодной, чуть шероховатой по краям, но главное скрывалось внутри. Под тусклым светом костра он отчётливо видел тонкие, почти нитевидные линии, пронизывающие чешую от основания к краям. Они не светились ярко, но словно ловили отблески огня, отвечая на них слабым внутренним мерцанием.

– Это… Точно уже не совсем обычная биология… – Пробормотал он себе под нос, внимательно рассматривая трофей в руке. Каждая чешуйка была похожа на фрагмент сложной схемы, будто кто-то вплёл в плоть змеи энергетическую структуру. Максим не знал, магия это или что-то иное, но интуиция подсказывала, что выбрасывать или портить такое – будет глупостью высшей категории.

Он аккуратно отложил чешую в сторону и перешёл к сухожилиям. Те оказались прочнее, чем выглядели, почти не растягивались и пружинили под пальцами.

“Из этого бы верёвку сделать… или тетиву…” – Промелькнула у парня немного отстранённая мысль. Но сейчас важнее было сохранить всё в целости.

И тут он вспомнил о тех самых мешочках-хранилищах. Максим потянулся к своему свёртку, в котором сложил всё то, что нашёл ранее, откуда достал два невзрачных на вид мешка из плотной тёмной ткани. Ничего особенного – если не знать, что это. Они достались ему от тех самых двоих “охотников”, по какой-то непонятной для него причине решивших, что его голова стоит риска. Тогда он не сразу понял, что это за вещь, но один из мешков уже успел проверить – внутрь помещалось куда больше, чем позволял его реальный размер.

Он осторожно развернул первый мешочек, прислушиваясь к собственным ощущениям. Никакого гула, никакого давления, только странное чувство пустоты, будто смотришь в глубокий колодец. Сейчас ему было понятно, каким именно образом он может использовать такие артефакты. Так что задействовав уже накопленную в своём теле энергию, парень всё же смог активировать один из них. После чего аккуратно опустил туда одну из чешуек. И та беззвучно исчезла в его глубине.

– Отлично… работает… – выдохнул он с облегчением. Теперь главным для него было не напортачить. Он действовал медленно, почти педантично, укладывая чешую по одной, стараясь не сгибать и не царапать пластины. Время от времени он останавливался, прислушивался к себе, к мешку, к окружающему миру – вдруг эта штука имеет ограничения или скрытые сюрпризы.

Когда вся добытая им чешуя была убрана, он задумался над тем самым тёмным сердцем, что пыталась защитить змея перед своей смертью. Оно было плотным, упругим и слегка тёплым, словно в нём ещё что-то жило. Максим нахмурился, но всё же решил, что такой объект точно стоило сохранить. Он поместил его во второй мешочек, отдельно от остального.

Сухожилия и пару особенно массивных костей он тоже убрал, оставив снаружи только голову монстра. На неё он смотрел долго. В этих глазах не было разума, но и простой звериной пустоты тоже не ощущалось. Скорее… остаточное эхо чего-то большего.

В конце концов Максим тяжело вздохнул, подбросил в костёр последние ветки и прислонился спиной к холодной стене пещеры. Теперь у него было не только убежище и еда, но и ресурсы. А значит – выбор. И это пугало его куда меньше, чем пустые руки.

Он прикрыл глаза, позволяя усталости взять своё, но одна мысль продолжала настойчиво крутиться в голове:

“Если здесь водятся такие “змеи”, то что ещё может скрываться за пределами этой пещеры?”

Немного передохнув, он продолжил свою работу. Работал медленно, почти медитативно, будто боялся спугнуть само ощущение правильности происходящего. И теперь не спешка была его главным союзником, а усиленное внимание. И чем дольше он возился с тушей монстра, тем яснее понимал, что это не просто разделка добычи – а именно знакомство с устройством мира.

Голова этой твари далась парню сложнее всего. Не из-за размера – хотя она была тяжёлой, вытянутой, с мощной челюстью, – а из-за плотности. Кости черепа напоминали не столько кость, сколько спрессованный камень, прожитый тысячами лет давления. Когда клинок входил между сочленений, Максим чувствовал лёгкую вибрацию, будто металл отзывался на что-то внутри. Энергетические линии здесь были гуще. Сплетались в узлы. И даже образовывали нечто вроде естественных печатей. Особенно в области глазниц и у основания черепа.

Он аккуратно извлёк клыки – длинные, чуть изогнутые, с полупрозрачной структурой. Внутри каждого угадывался слабый внутренний свет, словно там до сих пор циркулировала жизнь. Максим машинально прокалил их над углями костра, не для очистки, а скорее инстинктивно, как делал с клинками. Свет не исчез, лишь стал ровнее. Словно воздействие чистого пламени что-то там уравновесило. Осознав это, парень слегка нахмурился. Так как понял, что это была не просто остаточная энергия.

Позвоночник этой твари оказался отдельной историей. Каждый позвонок был соединён с соседним не только сухожилиями, но и теми самыми энергетическими нитями, которые тянулись вдоль всей туши, как позвоночник внутри позвоночника. Когда он начал разъединять их, возникло странное ощущение сопротивления – не физического, а какого-то… смыслового. Будто он нарушал не анатомию, а порядок.

– Вот значит как… – глухо пробормотал Максим себе под нос, – у вас тут всё завязано не только на мясо и кости.

Именно поэтому, он извлёк позвоночный столб почти целиком, аккуратно складывая позвонки рядом. Некоторые из них были плотнее, тяжелее, словно впитали в себя больше силы. Особенно ближе к голове и в средней части тела. Хвостовые, напротив, казались “пустыми”, будто энергия там уже была израсходована – на скорость, на резкие рывки, на ту самую атаку, которая едва не стоила ему жизни.

Внутренние органы этого существа он осматривал с почти научной дотошностью. Сердце – если это можно было так назвать – представляло собой плотный узел мышц и энергетических каналов, работающих в унисон. Даже сейчас, уже мёртвое, оно сохраняло форму и не спешило разлагаться. Печень, лёгкие, какие-то неизвестные ему структуры –