Простые числа.

— Михалыч, это что?

Старик обернулся, проследил взгляд.

— А, это... Сам не знаю. Проснулся неделю назад — оно уже было. Думал, во сне нарисовал. Хотел стереть, да рука не поднимается. Красивое же.

[TM-Δ]: Он мечен

[TM-Δ]: Но сопротивляется

[TM-Δ]: Сильная воля

[TM-Δ]: Пока

— Слушай, дед, — начал осторожно. — На станции... ничего странного не замечал?

— Странного? — он сел напротив. — А что должен заметить?

— Люди, которые застывают. Смотрят в одну точку. Повторяют одни и те же действия.

Михалыч долго молчал. Потом кивнул.

— Есть такое. Началось недели две назад. Сначала один-два. Теперь больше. Вчера Серёгу-механика видел — стоит посреди мастерской и числа бормочет. Спрашиваю — что с тобой? А он будто не слышит.

Серёга. Мы росли вместе. Вместе первый раз на поверхность ходили. Вместе от псов удирали, вместе праздновали, когда живыми вернулись.

— Он сейчас где?

— В мастерской, наверное. Третья смена у него.

Допил чай, поднялся.

— Спасибо, Михалыч. И... будь осторожен. Если почувствуешь, что теряешь контроль — найди меня.

— Мишка, — старик встал тоже. — Что происходит? Правду скажи.

Посмотрел ему в глаза. Старые, усталые, но всё ещё живые глаза.

— Правда в том, что скоро всем придётся делать выбор. И я не знаю, какой будет правильным.

Мастерские располагались на нижнем уровне. Грохот металла, запах машинного масла и пота. Привычная какофония работы.

Серёга стоял у верстака. Со спины всё тот же. Широкие плечи, русые волосы, собранные в хвост. Вечно грязный комбинезон.

— Серый!

Не обернулся. Подошёл ближе, тронул за плечо.

— Эй, глухой, это я!

Он медленно повернулся. И я отшатнулся.

Лицо было его. Но глаза... В глазах плясали цифры. Буквально: крошечные светящиеся цифры бежали по радужке. 1-3-5-7-11-13...

— Один, — сказал он спокойно. — Три. Пять. Семь. Одиннадцать. Тринадцать. Семнадцать.

— Серёга, очнись!

— Девятнадцать. Двадцать три. Двадцать девять.

Схватил его за плечи, встряхнул. Голова моталась как у куклы.

— Тридцать один. Тридцать семь. Сорок один.

[TM-Δ]: Он считает простые числа

[TM-Δ]: Они используют его мозг как... процессор?

[TM-Δ]: Для чего?

[TM-Δ]: Крот, это больше не твой друг

— Заткнись! — рявкнул я на браслет. — Это Серёга! Мы вместе росли!

Продолжал трясти друга, звать по имени. И вдруг он моргнул. Цифры в глазах погасли. Фокус вернулся.

— Мишка? Ты чего трясёшь?

— Серый... ты в порядке?

— А что со мной должно быть? — он отстранился, потёр шею. — Хотя... голова что-то кружится. И время... который час?

— Половина десятого.

— Чего?! — он уставился на настенные часы. — Только что было восемь! Я только пришёл!

Значит, полтора часа. Полтора часа он стоял и считал простые числа. И не помнит.

— Слушай, может, к медикам сходишь?

— Да ну, фигня. Недосып, наверное. — Серёга потянулся, хрустнул позвонками. — Ладно, работать надо. Ты чего приходил-то?

Что я мог сказать? Что его мозг используют существа из другого измерения? Что он "мечен" и скоро может исчезнуть навсегда?

— Просто зашёл. Давно не виделись.

— А, ну давай вечером в баре посидим. Если Ленка отпустит, — он усмехнулся.

Ленка. Его жена. Двое детей. Нормальная жизнь нормального человека. Который иногда становится частью чужого разума.

Вышел из мастерских. Нужно было предупредить руководство станции. Но как? Кто поверит?

Собрание старейшин проходило в бывшем кабинете начальника станции. Московский метрополитен, золотые буквы на двери. Внутри овальный стол, портрет Ленина на стене, пять человек с каменными лицами.

— Волков, — начальник станции, бывший полковник Громов (однофамилец, ирония судьбы), кивнул. — Сказали, у тебя срочное дело.

— Товарищи, — начал, стараясь говорить спокойно. — То, что я скажу, прозвучит безумно. Но прошу выслушать до конца.

Рассказал. Про Войковскую. Про террариум. Про Наблюдателей и их предложение. Про "меченых" на нашей станции.

Молчание. Потом смех. Сначала хихикнул кто-то справа. Потом подхватили остальные.

— Крот, ты это... того... не перебрал вчера? — Громов вытирал слёзы. — Пришельцы из-под земли, террариумы для людей... Ты книжек Глуховского начитался?

— Я говорю серьёзно! Серёга-механик полтора часа простоял, считая простые числа! Спросите его!

— Мало ли что Серёга делал. Может, план ремонта обдумывал, — пожал плечами заместитель по хозяйству.

— Вы не понимаете! Через три недели Сокол исчезнет, как остальные станции!

— Достаточно! — Громов ударил кулаком по столу. — Волков, ты хороший сталкер. Но нечего панику разводить. Ещё одно слово — и в карцер пойдёшь. Остынешь.

Хотел возразить, но тут дверь открылась. Вошла Анна-радистка. Молодая, лет двадцати пяти, с вечно встревоженным лицом.

— Простите, товарищи. Но... тут такое по радио...

— Что ещё? — Громов явно был раздражён.

— Все частоты. На всех частотах одно и то же. Числа. Простые числа. Уже час передают.

Тишина. Все посмотрели на меня.

— Покажи, — приказал Громов.

Прошли в радиорубку. Маленькая комната, заставленная аппаратурой разных эпох. Анна включила приёмник, покрутила настройку.

Треск. Шум. И голос. Механический, нечеловеческий:

— Один. Три. Пять. Семь. Одиннадцать. Тринадцать.

Переключила частоту.

— Семнадцать. Девятнадцать. Двадцать три.

Ещё одна.

— Двадцать девять. Тридцать один. Тридцать семь.

Браслет ожил:

[TM-Δ]: Это они

[TM-Δ]: Готовят канал связи

[TM-Δ]: Массовая передача

[TM-Δ]: Крот, в этой комнате трое уже слышат их песню

[TM-Δ]: Уходи

Посмотрел на присутствующих. Громов хмурился. Его зам смотрел в пустоту, так же как Серёга в мастерской. Третий старейшина медленно кивал в такт числам.

— Нужно уходить, — сказал тихо. — Всем. Немедленно.

— Что за бред... — начал Громов.

Но договорить не успел. Потому что его заместитель заговорил. Тем же механическим голосом, что звучал из приёмника:

— Сорок один. Сорок три. Сорок семь.

— Николай? — Громов повернулся к нему. — Ты чего?

— Пятьдесят три. Пятьдесят девять. Шестьдесят один.

Третий старейшина подхватил:

— Шестьдесят семь. Семьдесят один. Семьдесят три.

Анна вскрикнула, прижалась к стене. Громов попятился. Я схватил их обоих за руки.

— Бежим!

Вытащил их из радиорубки. За спиной механический дуэт простых чисел. В коридоре столкнулись с охраной.

— Товарищ полковник, что случилось?

— В радиорубке... — Громов не мог подобрать слов. — Они... они...

— Считают, — закончил я. — И это только начало. Где чёрный выход?

Но ответить охранник не успел. Потому что замер. Глаза расфокусировались. Губы зашевелились:

— Семьдесят девять. Восемьдесят три. Восемьдесят девять.

— Мама... — прошептала Анна.