он поднял руку: стоять.

— Десять лет я готовился. Десять лет собирал информацию, искал способ. И знаете, что понял? Вы правы. Мы обречены. Но не все.

Достал из-за пояса странное устройство. Похоже на гранату, но с проводами и мигающими диодами.

— ЭМП-заряд. Модифицированный. Должен нарушить ваши манипуляции с пространством. Ненадолго, но достаточно.

«Вы не понимаете природу нашего...»

Чиркизов выдернул чеку.

Мир взорвался белым.

Когда зрение вернулось, я лежал на холодном полу обычного технического туннеля. Рядом валялись ошеломлённые люди — те, что считали по периметру. Белый зал исчез. Наблюдатель исчез.

Чиркизов стоял надо мной.

— Вставай, Волков. Нам нужно поговорить.

Поднялся, пошатываясь. Голова раскалывалась.

— Что это было?

— Тридцать миллионов крышек и пять лет разработок. Генератор локального искажения. Они могут менять пространство, но им нужна стабильная точка отсчёта. Нарушаешь стабильность — они теряют якорь.

— Зачем вы здесь?

— За тобой. Ты слишком много знаешь и слишком громко об этом кричишь. Приказ — ликвидировать или завербовать.

— И что выбрали?

Чиркизов усмехнулся. Холодно, без веселья.

— Это зависит от тебя. Пойдёшь со мной спокойно — поговорим. Будешь упираться — пристрелю и спишу на несчастный случай.

Выбора не было. Кивнул.

— Умно. Саныч, Борода — проводите наших спящих красавцев на станцию. Остальные — за мной.

Шли молча. Чистильщики окружили меня плотным кольцом. Ни единого лишнего движения.

Привели в заброшенное бомбоубежище. Судя по обстановке, временная база. Столы с картами, радиостанция, оружейная пирамида.

— Садись, — Чиркизов кивнул на стул. — Чаю?

— Серьёзно?

— А что? Мы не звери. Просто делаем грязную работу, чтобы остальные могли спать спокойно.

Налил из термоса. Обычный чай. Обычная кружка. После геометрических кошмаров почти нереальные в своей простоте.

— Знаешь, почему мы называемся Чистильщиками? — спросил майор, усаживаясь напротив. — Не потому, что убираем неугодных. А потому, что чистим правду. Делаем её... усваиваемой.

— Врёте людям.

— Защищаем от того, с чем они не справятся. Ты видел, что случилось на Соколе? Массовая синхронизация? А теперь представь — по всему метро. Паника. Хаос. Войны между станциями. Мы все передохнем быстрее, чем эти твари решат, что с нами делать.

Браслет мигнул:

[TM-Δ]: Он частично прав

[TM-Δ]: Но упускает главное

[TM-Δ]: Спроси про план

— И какой ваш план? Вечно скрывать?

— Нет, — Чиркизов достал папку, бросил на стол. — Эвакуация. Мы копаем. Десять лет копаем. Глубже, чем их территория. Есть полости на километровой глубине. Довоенные шахты. Туда их влияние не достаёт.

Открыл папку. Схемы, расчёты, карты.

— Места хватит на тысячу человек. Припасов — на пять лет. За это время они потеряют интерес и уйдут. Или мы найдём способ защититься. Или... — он пожал плечами. — Или хотя бы умрём людьми.

— Тысяча человек. А остальные?

— Не все достойны спасения, — жёстко сказал он. — Больные, старики, мутанты, преступники, они тянут нас вниз. Мы берём только лучших. Генетически чистых. Молодых. Способных дать потомство.

— Это фашизм.

— Это выживание. Ковчег не резиновый.

Встал, прошёлся по комнате.

— Вот почему ты опасен, Волков. Даёшь людям надежду на спасение всех. А спасти всех невозможно. Пытаясь спасти всех, потеряем всех.

— Наблюдатели дали тридцать дней на выбор.

— Наблюдатели! — он сплюнул. — Знаешь, что я думаю? Они играют с нами. Как кошка с мышью. Дают иллюзию выбора, чтобы изучить реакцию. В конце заберут всех. Вопрос — успеем ли мы спрятать свою тысячу.

В дверь постучали.

— Войдите!

Вошёл боец.

— Товарищ майор, срочное сообщение. По всему метро... началось.

— Что началось?

— Видения, товарищ майор. Люди видят одинаковый сон наяву. Белые коридоры.

Чиркизов побледнел.

— Быстрее, чем думал. Ладно. Объявляйте сбор. Переходим к фазе два.

Боец ушёл. Майор повернулся ко мне.

— Последний шанс, Волков. С нами или против нас?

[TM-Δ]: Крот

[TM-Δ]: Не соглашайся

[TM-Δ]: Есть третий путь

[TM-Δ]: Должен быть

— Мне нужно подумать.

— Думай быстро. События ускоряются.

И словно в подтверждение его слов, радиостанция ожила. Треск, помехи. И голос. Человеческий, но странный. Словно говорящий забыл, как пользоваться голосовыми связками.

— Внимание... всем станциям... метро... Москвы... Говорит... временный представитель... Наблюдателей...

Чиркизов бросился к радио, начал крутить настройки. Бесполезно, на всех частотах одно и то же.

— Тридцать... дней... начиная с... этого момента... Каждый должен... выбрать... Трансформация... Ограничение... Или третий путь... если найдёте...

— Вырубить! — рявкнул майор.

— Не отключается! — оператор в панике дёргал провода.

Голос продолжал. Но теперь он звучал из динамиков, из стен, из воздуха.

— Для демонстрации... серьёзности... предложения...

В центре комнаты начал проявляться человек. Полковник Мазур с Красной линии. Я узнал его, видел пару раз на переговорах. Жёсткий, агрессивный, из тех, кто решает все проблемы силой.

Появился он прямо посреди гневной речи:

— ...выжечь паразитов огнемётами! Сжечь их гнёзда! Никаких переговоров с...

Замолк. Осмотрелся. В глазах непонимание.

— Где я? Что за?..

И тут его взяли.

Сложно описать. Он не исчез — изменился. Тело осталось, но движения стали неправильными. Будто кукловод-новичок дёргает за ниточки.

Голова повернулась под углом, который должен был сломать шею. Не сломал.

Руки согнулись в локтях назад.

Шагнул — колени выгнулись в противоположную сторону.

Все смотрели в ужасе. Кто-то блеванул.

А Мазур заговорил. Монотонно, механически, глядя одновременно в разные стороны:

— Я видел структуру всего. Углы, из которых состоит реальность. Ваша боль — иллюзия трёхмерности. В четырёх измерениях нет страдания. Только покой геометрий. Присоединяйтесь. Это проще, чем кажется.

[TM-Δ]: Его мозг...

[TM-Δ]: Он думает в четырёх измерениях

[TM-Δ]: Но выражает в трёх

[TM-Δ]: Поэтому тело ломается

[TM-Δ]: Боже, какая боль должна быть

— Товарищ полковник! — Чиркизов шагнул к нему.

Мазур повернулся. Всем телом, как плохо смазанный механизм.

— Полковник умер. Остался наблюдатель Мазур. Или Мазур-наблюдатель. Разницы нет. Всё едино в правильной геометрии.

Поднял руку. Локоть согнулся в трёх местах.

— Смотрите. Так просто. Отпустить ограничения плоти. Стать больше. Стать правильнее.

— Застрелите его, — тихо приказал Чиркизов.

— Но товарищ майор...

— Это не человек. Это демонстрация. Стреляйте!

Автоматная очередь. Мазур дёрнулся, на форме расплылись красные пятна. Но не упал.

Посмотрел на раны с чем-то похожим на любопытство.

— Интересно. Боль существует. Но не имеет значения. Как цвет для слепого. Я чувствую, но не страдаю. Хотите попробовать?

Сделал шаг. Кровь хлестала, но он шёл. Механично, неправильно, но