только на экран и на техников у аппаратуры, но на самом деле замечал всё сразу: кто, что делает, кто на какой стадии проверки, где что затянулось на лишние секунды.

Василий Игнатьевич стоял рядом и выглядел чуть напряжённее обычного. Он стоял слишком прямо, почти по-военному, но пальцы за спиной иногда сжимал в кулак и разжимал снова. Происшествие на Луне здорово заставило его понервничать. Как-никак, на Луне был не просто космонавт, а его сын.

В глубине зала кто-то негромко спросил:

— Долго ещё?

Ему не ответили. Но по залу пронеслось негромкое шиканье.

Потом вдруг что-то неуловимо изменилось.

Один из связистов, до этого сидевший согнувшись над пультом, выпрямился. Второй быстро повернул голову к старшему. Тот шагнул к микрофону и коротко проговорил:

— Тишина. Началось.

В зале стало так тихо, что, казалось, можно было различить едва уловимое ухом гудение в проводах.

На экране появилась фотография Луны. Потом послышался треск, звук с помехами. Короткий свист. И только после этого все услышали голос Сергея Громова — первого человека, который ступил на Луну.

Катя вздрогнула, совсем чуть-чуть. Только плечи едва заметно дёрнулись, и губы приоткрылись на вдохе. А потом она улыбнулась и будто наконец разрешила себе дышать полной грудью.

Василий Игнатьевич и Сергей Павлович обменялись короткими быстрыми взглядами. Никто из них не улыбнулся, но оба незаметно выдохнули.

Через секунду вслед за голосом Сергея прозвучал и голос Гагарина — спокойный, знакомый всей стране, от которого у многих в зале появились улыбки на лицах.

Одно дело — ждать Луну как неизвестное чудо. И совсем другое — услышать с неё голос человека, которого вся страна уже однажды провожала в небо и теперь он снова был там, только на этот раз ещё дальше.

В зале кто-то не выдержал и тихо сказал:

— Даже не верится, что я стал свидетелем этого…

На него тут же шикнули, но беззлобно. Многие разделяли его состояние.

У микрофона появился Керимов. Он поправил очки, проверил, как его слышно, а потом спокойно, с достоинством проговорил:

— Товарищи, время у нас ограничено. Поэтому просьба задавать только самые важные вопросы.

Никто даже и не подумал спорить. Все понимали, что каждая лишняя секунда сейчас на счету.

Первый вопрос задала женщина из ТАСС. Она поднялась, развернула листок, хотя, судя по выражению лица, знала текст наизусть, и сказала в микрофон:

— Товарищи космонавты, что вы почувствовали в тот момент, когда ступили на поверхность Луны?

На Земле повисла короткая тишина ожидания. Первым ответил Сергей. Из-за расстояния его слова приходили с задержкой.

Он говорил не торопясь, было слышно, что он не читал заготовленный текст, а подбирал слова:

— Если честно, в первую секунду я не думал ни о величии момента, ни о том, что потом будут писать в газетах. Просто пытался осознать, что я на Луне. Для одного человека это всего лишь маленький шаг, но для всего человечества — огромный скачок.

Он сделал паузу, а потом со смешком добавил:

— А ещё я надеялся, что не уйду по колено в лунную пыль. Рельеф здесь, знаете ли, очень обманчивый.

По залу пролетел тихий шелест вздохов.

Один из иностранных корреспондентов, сидевших ближе к проходу, быстро записал что-то в блокнот, даже не поднимая головы.

Следующий вопрос задали Гагарину:

— Юрий Алексеевич, что вы увидели, когда вышли на поверхность? Что поразило вас больше всего?

Он ответил почти сразу, с учётом задержки, само собой. Голос его был привычно живой, тёплый, с улыбкой, которую слышно даже тогда, когда не видно лица.

— Контраст, — сказал он. — Очень сильный контраст. Свет здесь такой, что кажется, будто камни раскалены добела. А рядом лежат тени, которые чернее южной ночи. А ещё поражает тишина. Но самое красивое зрелище — это Земля. Отсюда она выглядит совершенно иначе. Маленькая из-за расстояния, яркая. Очень красивая.

Пока он говорил, многие в зале смотрели уже не на экран, а куда-то вдаль, с мечтательной поволокой во взглядах. Наверное, каждый в этот момент пытался представить себе эту картину. Чёрное небо. Серая Луна. И Земля над всем этим.

— Правда ли, что на поверхности вам пришлось сразу перейти к внеплановой работе? Насколько тяжёлым оказался выход? — прозвучал следующий вопрос.

В этот момент незаметно напряглись все, кто имел отношение к экспедиции. Вопрос оказался для них неожиданным, и это был тот самый скользкий участок, который нужно было миновать, не сорвавшись ни в ложь, ни в излишнее откровение.

Ответил опять Сергей. Очень аккуратно.

— Луна — не то место, где можно позволить себе работать вразвалочку, — сказал он. — Здесь любой выход — это прежде всего рисковое дело. Сам полёт — риск. Даже если на Земле сотни, тысячи раз отработаешь все детали. Луна всё равно подкинет сюрпризы. И это нормально, ведь мы первые, до нас никто здесь не бывал и инструкций не оставил. Зато их оставим мы, чтобы тем, кто будет после нас, было легче исследовать Луну дальше.

Королёв, слушая это, едва заметно дёрнул уголком рта. Ответ ему явно понравился.

После этого к микрофону подвели ещё одного человека — представителя зарубежной прессы. Он говорил по-русски с акцентом, но довольно чисто:

— Господа… товарищи космонавты, скажите, можно ли уже сейчас считать, что Советский Союз выполнил свою лунную задачу полностью?

На этот раз в зале будто бы стало ещё тише. Слишком прямой вопрос с подковыркой. Ответить решил Гагарин.

— Полностью, — сказал он, — задачу можно будет считать выполненной тогда, когда мы вернёмся домой. Так что окончательные поздравления, думаю, лучше приберечь до встречи на Земле.

Это прозвучало так уверенно и искренне, что даже те, кто сомневался в успехе всей затеи ещё десяток минут назад, теперь лишились всяких сомнений.

Керимов, пользуясь короткой паузой, быстро вставил:

— Товарищи, ещё один-два вопроса — и закругляемся.

Вопросов у зала и у мира было несоразмеримо больше, чем времени.

Женщина в первом ряду — известная радиоведущая, до этого сидевшая неподвижно, как школьница на экзамене, поднялась и спросила:

— Что бы вы сейчас хотели сказать тем, кто ждёт вас на Земле? Вашим семьям. Тем, кто слушает вас по радио. Тем, кто собрался у экранов телевизоров.

Сергей ответил не сразу. Несколько секунд прошли в потрескивании эфира. Потом он сказал:

— Что мы их слышим. Чувствуем их поддержку. Помним, что за нашей спиной дом, люди и наша страна. Это придаёт нам сил идти дальше. Что касается наших семей… Уверен, они нас сейчас тоже слышат, поэтому хотим напомнить им, что мы любим их и скоро вернёмся домой.

Катя на этих