Он жил этим, и теперь он умрет с этим.

Вставая, я замечаю, что мучительница Азула, Кассандра, остановилась и переводит взгляд с меня на своего короля. Я щелкаю пальцами, и она улетает по воздуху прочь от моей пары. — Она его. Все остальные - честная добыча, — говорю я им, бросая взгляд на своих мужчин. — Посоветуйтесь с Азулом, но я уверена, что он согласится.

Одинаковые ухмылки на их лицах зловещи и голодны.

Может, они и судьи, но сегодня вечером мы все испытываем радость от убийства людей, ответственных за боль Азула. Может быть, бог смерти был прав, и я опасна, потому что нет ничего, чего бы я не сделала для моих судей, для моих королей, включая нарушение моей клятвы. Так уж случилось, что сегодня вечером мой долг и мои желания совпадают.

— Обращайтесь, — приказываю я, выпрямляясь и оглядывая двор, который, наконец, понимает, что что-то действительно не так. Они пытаются уйти, но Коналл захлопывает дверь, запирая их с нами. — Убейте их всех, — требую я от своих людей, от своих кошмаров.

Раздаются крики, когда Зейл превращается в своего черного пса и врывается в их толпу. Ликас карабкается по стене, и люди падают, спасаясь от него. Озис крадется ко мне, нанося удары по тем, кто встает у него на пути. Коналл исчезает в тени, в то время как змея Нэйтера наносит удар, проглатывая человека целиком. Я ухмыляюсь и срываю маску со своего лица, и на ее месте появляется моя собственная маска судьи, созданная моими способностями. Я чувствую, как король пытается бороться с моими оковами, но я посылаю в него свою силу, подчиняя его, когда вступаю в хаос.

Тела и кровь разлетаются вокруг меня, когда я подхожу к Азулу, который садится и потирает голову. Его тело покрыто кровью, и когда я подхожу к нему, я протягиваю руку. — Пей, мой король. Пей обильно и исцеляйся, и тогда месть будет твоей.

Он вонзает свои клыки в мою руку, заставляя меня стонать, когда я прижимаю его к себе. Я отворачиваюсь и смотрю, как мои люди прорываются сквозь толпу. Время от времени я вижу, как они колеблятся, и когда Азул выходит на связь, они вырубают этого человека и кладут его перед троном, в то время как остальные погибают мгновенно. Нэйтер наносит удар, накачивая их ядом. Паук Ликаса ловит людей в свою паутину, а затем убивает их своим собственным ядом. Зейл пробирается сквозь толпу, поджигая тех, кто стоит у него на пути, прежде чем перегрызть им горло. Озис делает то же самое, разрывая их на части зубами и когтями. Люди кричат перед Ривом, когда он смеется.

Я отстраняюсь, когда Азул лижет мою руку, и прижимаюсь головой к его голове. — Она твоя, как и все остальные. Иди. — Я толкаю его, и он проходит сквозь их толпу, когда появляются его доспехи и маска. Ушел испуганный мужчина, которого Кассандра называла своим питомцем, и на его месте - воин, который всегда был рядом и ждал, когда его освободят.

Коналл расчищает ему путь своими силами, пока Кассандра пытается убежать. Стоя посреди резни, я наблюдаю, как мужчина, в которого я влюбляюсь, мстит. Я ожидаю, что он будет играть с ней, и в определенной степени он так и делает. Он следует за ней, когда она пытается сбежать, и когда она, наконец, сдается и поворачивается к нему со злой улыбкой, он просто вырывает ее сердце и поджигает его, отворачиваясь, когда она рассыпается в прах.

— Она того не стоит, — говорит он мне. — Это было все, о чем я мечтал, но месть пуста. Она больше ничего от меня не получит. Она мертва, и этого достаточно.

Я киваю и оборачиваюсь, чтобы увидеть толпу, собирающуюся перед троном, пока крики, наконец, не стихают. Землю устилают тела тех, кого судили и убили. Остальные ожидают своего двора. Они злы, напуганы, плачут или умоляют. Некоторые все еще пытаются бороться, когда я подхожу к трону, где их король ожидает своего собственного приговора. Он в ярости, но и напуган, поскольку пытается освободиться от моей власти.

Оставшаяся толпа стоит на коленях, истекая кровью и желая молить о пощаде, в то время как мои люди окружают их, как кошмары. Поворачиваясь к королю, я вонзаю свои клыки в его шею, чтобы смутить и погубить его, и когда я отступаю, я ухмыляюсь ему с его кровью на губах, а затем поворачиваюсь к его народу. — Сегодня вечером вы предстанете перед двором за свои преступления. Все присутствующие были приглашены из-за их склонности к насилию и боли. Вы наслаждались пытками других и получали от этого удовольствие.

— Мы сделали, как нам сказали! — кричит кто-то.

— Молчать! — Я рычу. — Это будет осуждено. Вы не можете лгать нам. Мы распознаем правду по вашей крови. Если вас признают невиновным, вас отпустят. В противном случае вы умрете точно так же, как ваш король.

Поворачиваясь к нему, я ухмыляюсь. — Ты недостоин своего трона, того, который ты создал из смерти и боли, но сегодня ночью ты умрешь на нем. — Я сосредотачиваюсь на кровоточащих ранах на его шее и посылаю в них свою силу, наблюдая, как его жизненная сила вытекает из проколов. Он начинает умирать, и тогда я подхожу ближе. — Прощай, ложный король. Пусть ты вечно будешь гореть в крови своих жертв. — Я тыкаю рукой ему в грудь и посылаю силу Зейла вниз по моей руке, сжигая его сердце и отступая назад, когда его тело превращается в черный пепел на его троне.

Тех, кто был прикован, освобождают, и они остаются сзади, наблюдая. Я киваю им, видя, что они расслабились, а затем подхожу к толпе и протягиваю руку. У нас нет времени судить их по одному за раз, но все они так или иначе истекают кровью, поэтому я закрываю глаза и призываю это к себе. Это врезается в меня, наполняя меня их силой и воспоминаниями, и я пошатываюсь, разбираясь в этом. Я указываю молча и вслепую, чувствуя, как мои люди прикончат виновных, пока не останутся только невинные - те, кого вынудили к этому.

Перед нами стоят всего пять человек.

Двое мужчин и три женщины.

Я дергаю головой, и Рив ведет их к остальным сзади,