приехал в приют, где я осталась работать после совершеннолетия. Начальница пригласила меня в свой кабинет и познакомила нас.

— Когда это случилось? — заметно нервничая, задал вопрос господин Релиан.

— Около года назад.

Я не удержался от замечания:

— Очень странно, что я ничего об этом не знал.

Нотариус сделал мне знак повременить с комментариями и продолжил спрашивать:

— Как выглядел человек, назвавшийся вашим отцом?

— Вот так и выглядел, — сердито глянула на меня «сестрица». — Очень похож, только старше.

— Хм-м-м... — смущённо хмыкнул нотариус. — И как часто вы после этого виделись? Почему граф не предложил поселиться у него?

Девушка печально вздохнула и покачала головой:

— Больше мы не виделись, к сожалению.

— А как вы узнали о его кончине? Из газет?

Анабет опустила глаза, плотно сжала губы и замерла на несколько мгновений. Никто из нас не шевелился, терпеливо ожидая, когда она заговорит. Наконец, девушка поднесла руку к глазам, потёрла веки, прогоняя выступившие слёзы, и посмотрела в лицо Фаису Релиану, задавшему последний вопрос:

— В приют на моё имя пришёл большой пакет с документами. В сопроводительном письме объяснялось, что я должна делать, чтобы получить наследство графа Конни. Это случилось десять дней назад. Тогда я и узнала о смерти отца.

У меня в груди образовался холодный ком, мешающий говорить и дышать. Сочувствие человеку в его непростой ситуации переплелось с недоверием. Плохо себе представлял отца, который нашёл свою дочь от любимой женщины и больше никак с ней не контактировал. Это можно было сказать о ком угодно, только не о графе Ланцене Конни, который не упускал случая пообщаться со мной — своим сыном, где бы я ни был. Неужели он не позаботился бы о несчастной девушке, не знавшей родителей? В этот момент я вспомнил о книге с отцовскими записями. Почему я до сих пор не нашёл времени её изучить? Наверняка, там осталась информация о визите в приют, если таковой состоялся.

Пока я размышлял, нотариус гнул свою линию, настаивая на проверке результатов экспертизы.

— Почему вы так уверены, что документ фальшивый? — удивлялся барон Превак. — На мой взгляд здесь всё чисто. И печати, и магическая защита не вызывает сомнений.

— У меня в голове не укладывается, как это Ланцен скрыл от меня столь важное событие в жизни, как обретение дочери. Потом, он предвидел, что завещание будет подделано и обратился за помощью. Разве поступил бы он так, зная, что на его имущество претендует дочь, а не мошенники?

— Я не мошенница! — сердито возразила Анабет.

— Речь не о вас, леди Конни, — покачал головой Релиан, — кто-то воспользовался вами в своих интересах.

— Вы рассказывали кому-нибудь об неожиданно обретённом отце? — поинтересовался барон.

— В приюте знали все.

Прислушавшись к беседе, я вспомнил о рисунке Маэлисы и достал его копию из внутреннего кармана:

— Взгляните, Анабет, вам встречался этот мужчина?

Я передал бумагу девушке, она внимательно посмотрела на изображение и покачала головой:

— Что-то не припомню такого.

— Дайте-ка! — всполошился нотариус. Глаза его округлились, а руки затряслись, заставляя рисунок дрожать: — Так ведь это Лгоон! Джейс Лгоон — тот самый детектив, которого Ланцен нанимал для поиска Клариссы!

— Когда нанимал? — заинтересовался Превак, забирая у нотариуса рисунок.

— Вскоре после гибели жены. Граф тогда был одержим идеей найти свою первую любовь и узнать, почему принцесса разорвала их помолвку.

— И что же? Поиски были успешными?

— Вот именно! — Фаис Релиан неодобрительно посмотрел на леди Анабет. — Ланцен рассказал мне о том, что собирается посетить Вергас, где проживает Кларисса, и благодарил за то, что я порекомендовал ему толкового сыщика.

— Иначе говоря, — барон сдвинул лохматые брови к переносице, — этот человек осведомлён о ситуации в семье графа Конни?

— Более того, — заметил я, — как показало следствие, он добывал документы для подделки завещания и нанимал отравителя.

— Я его не знаю! — взвизгнула Анабет. — Господа, поверьте, я никогда не видела этого негодяя! Могу поклясться под магической присягой.

Я, как мог, стал успокаивать девушку:

— Это сильный маг, скорее всего, на свидании с вами он воспользовался иллюзией.

Сестра она мне или нет, но подозревать столь юную особу в коварстве мне совсем не хотелось.

— Думаю, Тедион прав, — согласно кивнул господин Релиан, — Джейс Лгоон вполне мог притвориться Ланценом Конни, которого хорошо знал.

Анабет закрыла лицо ладонями, сильно наклонившись вперёд, и едва слышно простонала:

— Получается, это всё обман, я не графиня и не смогу наладить свою жизнь.

— Ну-ну, леди, не плачьте, мы ещё не провели повторную экспертизу, быть может, мошенник и не обманул вас. — Превак посмотрел на меня: — Надеюсь, граф, вы не откажетесь оплатить услуги магической лаборатории? Надо же выяснить, сестра перед вами или нет.

Девушка распрямилась и покачала головой:

— Я не согласна. Уверена, что колдун, затеявший такую сложную комбинацию, действовал не в моих, а в своих интересах. Если бы трюк с наследством получился, вряд ли бы мне позволили владеть имуществом рода Конни.

— А ведь леди права! — нотариус посмотрел на неё уважительно. — Преступник рассчитывал провернуть махинацию, пока настоящий наследник находится за границей. В случае успеха, Лгоон заставил бы Анабет спешно всё продать и поделиться с ним выручкой. Зачем ему настоящая дочь графа? Проще запугать судебным преследованием случайную сироту, и обобрать её до последнего медяка.

— Какой ужас... — пролепетала девушка. — Что если он станет мне мстить за провал?

— Ваше счастье, что вы не видели настоящего лица Джейса, — подбодрил её нотариус. — Не думаю, что он сунется к вам, дабы не выдать себя.

Я уже собрался сказать, что готов оплатить экспертизу, как в комнату постучали. Заглянувший секретарь доложил, что посланные привели леди Маэлису.

— Очень хорошо! — воскликнул барон Превак и поднялся, чтобы встретить девушку.

Мы все, кроме Анабет, последовали его примеру.

Леди Леви выглядела встревоженной. Она мельком посмотрела на меня, потом выслушала приветственные слова назвавших свои имена барона и нотариуса, сделала реверанс и заняла свободное кресло, оказавшись напротив меня. Я невольно залюбовался этой девушкой. Она, как и прежде, была очаровательной, но что-то неуловимо изменилось в её движениях и мимике. Строгое фиолетовое платье с отделкой из белых кружев удивительно ей шло, хотя и добавляло образу отстранённости, будто