которому я хотела высказать все, что думаю. О том, как обманывал о моем предполагаемом статусе аватара, о своей вампирской крови и планах на мою помощь. О том, как пользовался мной, как нервировал, как заставлял чувствовать себя его собственностью, вещью.

А еще о том, что я скучала. Что каждый день закрывала глаза и видела его руки, касающиеся меня так, что, казалось, само пламя плясало по моим нервам. И в груди располосовало все от горла до основания желудка, оставив кровоточащее мясо.

Потому что без него.

Проклятый Сициан…

О последнем, скорее всего, пришлось бы умолчать. Потому что не заслужил.

Кроме того, после того видения, где огонь жжет его вампирскую плоть, все внутри у меня натянулось, давило от напряжения. От какой-то невысказанной эмоции, когда хочется просто дотронуться. Посмотреть в глаза. Дать понять, что я понимаю.

И что многое готова простить. Помочь. Найти способ, даже если его не существует в помине.

Жаль, что его огненное наглейшество никогда не поймет и половины моих стремлений. И не оценит.

Если только я не соглашусь снова стать его привилегированной наложницей, лаурией императора Огненной луны.

А я вовсе не собиралась снова ею становиться.

— Игнис, все так запутано… — пробормотала тихо, но Ягайна все равно услышала.

— Это не то, что я хотела бы сейчас от тебя получить, лидэль, — проговорила она, уже вполне неплохо удерживаясь в сидячем положении. Сейчас на своей постели в окружении шелковых подушек, сплошь украшенных перьями, она смотрелась словно властная повелительница на троне и совсем не как болезненная старая женщина с ножевым ранением в живот. — Ты должна быть уверена в себе и своих действиях. Неровное овечье блеянье вряд ли убедит хоть кого-то из аватаров в том, что твое решение верное. Кстати, ты уже решила, с кем из аватаров хочешь остаться?

Я сглотнула тут же возникший ком в горле.

«С кем ты хочешь остаться… Как будто я обязана была непременно быть к кому-то привязанной!»

— Нет, не решила, — покачала головой, когда су отошли на пару шагов назад, закончив с моей прической. Белые локоны сегодня словно нарочно лишились почти напрочь того легкого сиренево-лилового оттенка, который когда-то казался мне таким удивительно редким. А сейчас сделался родным. Волосы даже у корней росли уже обесцвеченными и колорированными, словно воздух этого мира пытался вовсю угодить аватару всех стихий. Или, наоборот, подготовить ее, то есть меня, как дичь, чтобы была «повкуснее»…

'Утка. В яблоках. Кажется, она неплохо прожарилась!

«Она, кажется, и соусом по дороге облилась».

«Да? Как это мило с ее стороны!»

— Хорошая из меня утка, — задумчиво протянула я, надевая все свои украшения. Серьги гаруспика, сверкающий виал Первых драконов, кольцо и браслет Венинумары и талисман мудрости Бро. А комплект фер Шеррадов незаметно оставляя на трюмо Ягайны. Фамильные украшения должны оставаться в семье.

Должны.

— Я буду рада, если ты решишь стать невестой моего сына, — вдруг проговорила султанша, и я резко развернулась, поймав ее прямой спокойный взгляд.

Она не лукавила. Да и с чего бы? Возможно, если они не ошибаются, я и впрямь их последний шанс продолжить род белых грифонов.

Но, возможно, они ошибаются.

— Спасибо, — только и хватило меня на этот ответ.

Затем время, наконец, пришло. Я вышла за двери покоев султанши и двинулась вперед в окружении пятерых яроганов в торжественных голубых тогах с серебряными доспехами. На наплечниках у них были выкованы грифоньи морды, а на спине лат — крылья.

Мой наряд был невесомо-белым, как одежда повелителей Подлунного цветка, и стелился небольшим шлейфом позади. Волосы лежали на плечах круглыми спиралями и благодаря какой-то пудре, нанесенной служанками, имели почти такой же солнечный оттенок, как у султана Эфира.

Я выглядела членом его семьи. Его женой или сестрой. И с этим, к сожалению, невозможно было что-либо поделать. Так настояла Ягайна, а мне спорить было не с руки, ведь без нее в торжественный зал Солнца, где шел совет аватаров, меня бы просто-напросто не пропустили.

Время текло медленно, словно нарочно приостанавливаясь перед событиями, которые должны были стать судьбоносными. И вот большие золоченые двери с изображением солнца распахнулись, открывая передо мной громадный, освещенный желтыми кристаллами зал, полный людей.

— Александра Колдунова, тетраплексный маг, аватар четырех стихий!!! — громогласно провозгласил глашатай мое имя именно так, как я приказала.

Если бы меня представили как лаурию Красного дожа, эолу Морского эмира и лидэль султана Подлунного цветка, я бы провалилась сквозь землю. Официально заявить меня любовницей и избранницей трех автаров — это был бы перебор. Впрочем, Ягайне этот вариант тоже не пришелся по душе. Мы остановились на мощном звании тетраплексного мага, и это действительно произвело впечатление.

Зал на миг затих, родив гробовое звенящее молчание.

По бокам у стен стояли люди, в основном многочисленная стража в одежде разных государств. Через долю секунды они зашевелились, еле слышно зашуршали, кто-то незаметно переговаривался, создав в итоге впечатление тихо гудящего улья. Чуть ближе к центру я обнаружила сестер Тирреса и пару десятков людей его подводного двора. Заметив меня, они замерли, словно перестав дышать, и больше не сводили с меня глаз.

Чуть поодаль я увидела Тейнорана, что едва не упал на колени, когда я зашла в зал и глашатай громко назвал мое имя. Однако несколько стражников в золотых с красным доспехах империи Огненной луны остановили его. Теперь темнокожий здоровяк улыбался, сверкая лысиной с тремя черными косичками, и переминался с ноги на ногу.

Хорошо, это было хорошо. Я боялась, что он остался в Айреморе после моего исчезновения, но теперь получалось, что с ним все в порядке.

Тем временем я осматривалась дальше, медленно идя к центру зала и боясь увидеть тех, кто там находился. А именно — вокруг большого каменного стола, на котором с удивительной детализацией воссоздалась модель мира с горами и реками, с морями и огромной скалой «на ножке». Той, где сейчас мы и находились.

И все же время пришло. Я моргнула и сфокусировала взгляд на четырех креслах, напоминающих троны, расставленные вокруг уменьшенной копии мира. Четыре трона, из которых заняты оказались лишь три…

— Сициан, — против воли сорвалось с губ. Зубы как-то сами собой сжались, а в груди сдавило.

Его не было.

Я сделала шаг вперед, и трое за столом синхронно дернулись.

— Саша, — выдохнул резко Тиррес, вставая со своего трона, усыпанного ракушками, изящно исполненными фигурками рыб и морских цветов. Его мощные руки уперлись в край стола, мышцы напряглись, не скрытые ничем: богатая тяжелая безрукавка с отделкой из белого золота, голубых