— Мне очень жаль, мистер Кросс, — испуганно бормочет она. — Я знаю, как это должно выглядеть. И я прошу прощения, я не хотела так удивлять Селесту...

— Магда, это совсем не проблема, — мягко говорит Селеста, бросая на меня быстрый взгляд.

— Я... я была в интернет-кафе сегодня утром и увидела, что Мишель Хаган выложила фотографию, на которой она пьет кофе. На ней не было местоположения или чего-то подобного, но на столике рядом с ней лежала салфетка с надписью The Royal Cafe — это...

— Кафе в холле отеля Savoy, — тихо произношу я.

Она кивает, сглатывая.

— Это было маловероятно, но я подумала... раз она здесь, и я знаю или, по крайней мере, думаю, что вы где-то здесь, то, возможно, вы встретились.

Селеста тяжело сглатывает, сдерживая слезы, когда обнимает Магдалену.

— Мне так жаль, что ты была там совсем одна. — Она отстраняется, ее лицо опускается. — И я сожалею о твоей потере. Амир был хорошим человеком.

Я делаю глубокий вдох и сопротивляюсь желанию что-нибудь ударить. Я даже с трудом признаю, что как бы мне ни хотелось ненавидеть этого ублюдка, который четыре года жил с Селестой, все могло быть гораздо хуже.

Он мог прикоснуться к ней. Он мог бы обладать ею так же, как я. В таком случае, я был бы вынужден найти его могилу, выкопать его гниющий труп и разделать его, прежде чем поджечь на хрен.

— Мне жаль, — Магдалена снова начинает плакать, громкими, сильными, уродливыми рыданиями. — Я просто... у меня ничего не осталось, и мне больше некуда идти...

— Ты можешь остаться здесь, конечно, — твердо говорит Селеста. Она поворачивается и бросает на меня пронзительный взгляд.

Я стискиваю зубы.

— Да, конечно, — ворчу я. — Это не проблема.

Магда снова всхлипывает, и прежде чем я понимаю, что, черт возьми, происходит, она бросается ко мне и крепко обнимает меня.

— Спасибо, — всхлипывает она. — Спасибо, мистер Кросс.

Позади меня раздается громкий шум. Я отстраняюсь и поворачиваюсь, чтобы увидеть Кейда, склонившего ко мне подбородок.

— Они здесь, Адриан.

Я отрывисто киваю, поворачиваясь обратно к Селесте и Магдалене.

— Мне нужно одолжить Селесту на минутку, Магдалена.

Она кивает, вытирая слезы. Я прохожу мимо нее, мой взгляд останавливается на Адель.

— Адель, будь добра, размести ее в гостевой комнате рядом с твоей и Далии. Чарльз будет рядом, если вам понадобится помощь.

— Да, конечно.

Я улыбаюсь, когда она встает и подходит, чтобы обнять Магду за талию.

— Все, что ей понадобится. Просто попроси Чарльза.

Магда сдерживает очередной всхлип и слабо улыбается мне, прежде чем Адель помогает ей пройти по коридору к лестнице.

Я беру Селесту за руку и веду ее в свой кабинет, где нас ждут Кейд, Томас и Ноэль. Томас сидит за моим столом и уже просматривает юридические документы, которые Селеста принесла со встречи с Мишель.

Он хмурится, когда мы входим, поправляет очки, методично листая страницы документов.

— Что-нибудь сразу бросилось тебе в глаза?

Он задумчиво кивает, его глаза еще раз пробегают страницу, прежде чем он поднимает взгляд на Селесту.

— У вас с Амиром были общие средства?

Она кивает.

— И да, и нет. То есть, у меня не было средств. Не совсем. Ну, кроме моего трастового фонда.

Томас приподнял бровь.

— Трастовый фонд?

— С тех пор, как я была ребенком. У нас с Матильдой у обеих они были, созданные нашими родителями.

— И ты полностью контролируешь его?

Ее лицо темнеет, когда она качает головой.

— Нет, пока нет. Не раньше, чем мне исполнится двадцать три года.

Томас хмурится, и я ловлю его быстрый взгляд в мою сторону.

— Твой отец?

— Нет. То есть да, он все устроил. Но доверенное лицо — это нейтральная третья сторона. Финансовый менеджер, который просто следит за ним, пока мне не исполнится двадцать три года, а потом средства переходят под мой контроль.

Он кивает. Он бросает на меня еще один быстрый взгляд.

— У тебя случайно не завалялась копия трастового соглашения?

— Я думаю, она в той куче, вообще-то.

Селеста протягивает мимо него одну из других папок с документами.

— Вот здесь.

— Хорошо. Я посмотрю. Хотя это может занять некоторое время, может, ты хочешь вернуться к своему другу?

Селеста улыбается.

— Спасибо, Томас.

— С удовольствием, конечно.

Я начинаю выходить вслед за Селестой из кабинета, когда Томас прочищает горло.

— О, Адриан, только быстро... Я хотел поговорить с тобой о документах Хиггинса.

Я хмурюсь, оглядываясь на Селесту.

— Я буду в порядке, — шепчет она, улыбаясь, когда подходит ко мне. Она опускается в мои объятия и медленно целует меня, прежде чем отстраниться.

— Я буду наверху с Магдой и Адель.

Я киваю, провожая ее взглядом, когда она исчезает за углом. Затем я поворачиваюсь обратно.

— Говори. Что случилось? Я знаю, что тебе нечего сказать о бумагах Хиггинса.

Его лицо темнеет, когда он кивает, опустив взгляд на бумаги, касающиеся денег Эль-Сайеда.

— Это чертова мишень, Адриан. И я имею в виду цель, которую можно увидеть даже с высокой орбиты. Есть... сколько, три десятка ближневосточных семей, достаточно влиятельных и достаточно голодных, чтобы попытаться завладеть этим. И столько же в Европе.

Он медленно выдыхает воздух через губы и садится обратно в мое кресло.

— В воде течет кровь. И каждая акула в море будет рыскать вокруг, ища ее на вкус.

Ноэль ворчит.

— Вопрос часа, однако, заключается в том, как миллиардное саудовское поместье каким-то образом так аккуратно и элегантно упало на колени Селесте. И почему это кажется преднамеренным.

Мои глаза сверкают на него.

— Осторожнее, Рэнсом.

Он закатывает глаза.

— Отвали. Я не предполагаю, что Селеста — какой-то криминальный магнат, убивший ее мужа и свекра ради денег. Но этих двоих убрали. С Амиром все ясно, но я задействовал кое-какие связи, которые у меня есть. Нэссер? Они называют это сердечной недостаточностью. Но никто и никакие СМИ не упоминают об огромном количестве кокаина, обнаруженном в его организме, что привело к сердечной недостаточности.

Томас нахмурил брови.

— Я имею в виду, богатый мужчина, вечеринка на яхте..., — пожимает он плечами. — Я не говорю, что здесь что-то не так. Но если играть в адвоката дьявола, такие вещи случаются.

Кейд качает головой.

— Только не с Нэссером Эль-Сайедом. Он был совершенно чист. О, я знаю, что многие из этих парней верующие сидят дома и все такое, пока не выходят в западные ночные клубы. Но Нэссер действительно не пил и не употреблял наркотики. Никогда. Это не он перебрал в одну ночь; это сделали с ним.