рукой комнату. — А я спрашивала... он хороший человек, для преступника. У него также очень хорошая юридическая фирма.

Мишель опускается обратно на диван, проводя пальцами по волосам.

— Как ни смешно, я раньше работала с одним из его друзей.

— С кем?

— Томасом Эшфордом. Я думаю, они друзья с бизнес-школы.

— Правда?

Она кивает.

— Хедж-фонд, на который он работал пару лет назад, нанял нашу фирму для решения некоторых вопросов, связанных с открытием. — Она качает головой. — Этот человек — компьютер, когда дело доходит до анализа контрактов. Честно говоря, он был бы отличным адвокатом. Но он, вероятно, зарабатывал бы только половину того, что он получает в финансах.

Она усмехается.

— Поговори с Адрианом. Убедись, что Томас взглянет на это. — Она пожимает плечами. — На твоем месте я бы именно его попросила посмотреть на них.

Мы встаем, и я обнимаю ее.

— Спасибо тебе, Мишель, за все.

— В любое время, милая.

Она вздыхает, затем резко смотрит на меня.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Я знаю, что я в порядке.

— Ну, для меня этого достаточно.

Кейд и еще трое вооруженных мужчин ждут меня, когда я выхожу из номера Мишель. Они молча оглядываются во все стороны, пока мы входим в лифт.

— Получили то, за чем пришли? — ворчит Кейд, когда двери закрываются.

— Да, и спасибо тебе за помощь.

— Вам не нужно благодарить меня, миссис Кросс.

Я улыбаюсь его формальности.

— Ты ведь знаешь, что можешь называть меня Селеста, верно?

Он пожимает плечами.

— Для меня вы Миссис Кросс.

— Ну, спасибо еще раз.

Он кивает, его челюсть напрягается, когда мы приближаемся к первому этажу.

— Когда мы выйдем, мне нужно, чтобы вы следовали моим указаниям. Продолжайте двигаться, не высовывайтесь, и мы быстро вернемся в машину. Хорошо?

Страх подстегивает мое сердцебиение, когда я вижу его и его людей в такой высокой боевой готовности. Но потом я напоминаю себе, что именно поэтому они здесь: чтобы быть начеку. Ожидать опасности, чтобы быть готовыми, если она возникнет.

Двери лифта открываются, и мы впятером выходим. Мы быстро проходим по служебному коридору рядом со стойкой консьержа, затем в неиспользуемое помещение кухни, прежде чем Кейд поднимает палец и плечом открывает заднюю дверь.

Он выныривает первым, с пистолетом наизготовку, оглядывается по сторонам, прежде чем оглянуться.

— Чисто. Пойдемте.

Трое других охранников выводят меня на улицу, как раз когда подъезжает один из наших бронированных черных внедорожников. Один из мужчин открывает дверь, и меня торопят к ней, как вдруг из ниоткуда появляется фигура.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю закричать. Я просто кручусь, когда фигура налетает на меня. Кейд ревет, и четыре пистолета внезапно вылетают, и начинается хаос.

Но нападения не происходит. Вместо этого мои глаза расширяются, а лицо бледнеет.

И я оказываюсь лицом к лицу с гребаным призраком.

— Селеста!

Женщина вцепилась в мою куртку, ее глаза дикие и измученные.

— Назад, черт возьми!!! — кричит Кейд, сокрушая мое оцепеневшее неверие.

Двое из мужчин хватают женщину, заставляя ее кричать и вздрагивать, когда они оттаскивают ее от меня и прижимают к стене переулка. Кейд рычит и поднимает пистолет. Но внезапно я выхожу из задумчивости.

— ПОДОЖДИТЕ! — кричу я, проталкиваясь мимо охранников. — СТОЙТЕ! СТОП!

— Селеста! Отойди!

— Я знаю ее! — Я задыхаюсь, пульс стучит в ушах, когда я бросаюсь между вооруженными людьми и женщиной, рыдающей у стены. — Я знаю ее!

Потому что, несмотря на то, что она в лохмотьях, вся в грязи и засохшей крови, с неухоженными волосами и диким, затравленным взглядом, словно она не спала месяц...

Даже если она должна быть мертва...

Я точно знаю, кто такая Магдалена Эль-Сайед.

ГЛАВА 33

Мне это не нравится.

Я прохожу через дверной проем гостиной, наблюдая за женщиной, прижавшейся к дивану. Она дрожит, как и чашка с чаем в ее руках, когда она кутается в одеяло, накинутое на плечи.

Селеста и Адель сидят по обе стороны от жены Амира Эль-Сайеда, обнимая ее и потирая спину, пока она сдерживает слезы. Это продолжается уже двадцать минут, с тех пор как Магдалена закончила свой ужасающий, драматический рассказ о том, как она выжила в аварии, которая раздавила лимузин, в котором она ехала с Амиром. Как она выползла из-под обломков и мельком увидела водителя грузовика с пистолетом в руках, как будто он искал выживших.

Как она спряталась, когда приехала полиция, как она проползла через разбитое стекло, искореженный металл и кровь своей настоящей любви, чтобы сбежать по переулку. Как она вернулась домой и обнаружила, что ее квартира — та, в которой она оставалась, когда не могла быть с Амиром в их с Селестой квартире — разграблена и очищена от всего электронного.

Как она прочитала надпись на стене и скрылась, опасаясь за свою жизнь, с одной лишь одеждой и наличными, которые она припрятала в квартире.

И все же, даже после того, как я услышал о ее испытаниях — о том, как она спала за мусорными баками в Париже, как убегала от опасных мужчин, которые, как ей казалось, узнали ее в Кале, и о многом другом, — что-то во всем этом меня беспокоит.

Что-то, что не перестает звенеть тихой тревогой в моей голове.

Селеста поднимает глаза и, увидев выражение моего лица, наклоняется, чтобы что-то тихо сказать двум женщинам, затем встает и пересекает комнату прямо ко мне. Она берет меня за руку, вытаскивает в коридор и частично закрывает раздвижные двери в гостиную, чтобы мы могли уединиться.

— Что происходит в твоей голове?

Я нахмуриваю брови и крепко сжимаю челюсть.

— Мне это не нравится, — тихо прорычал я.

Селеста хмурится.

— Адриан, она беглянка. Я имею в виду, что она в бегах уже больше месяца, без всякой подстраховки.

Я медленно киваю. Селеста вздыхает.

— В любом случае, я уже знаю, о чем ты думаешь.

— О?

Она кивает.

— Тебе интересно, почему именно сейчас.

Ага. Это именно то, о чем я думаю.

— Адриан, — вздыхает она. — Я думаю, это потому, что она не знала, где я была до этого момента. Она поняла, что я приехала в Лондон, но не поняла, где я остановилась, или с кем...

— Я могу уйти.

Мы с Селестой быстро поворачиваемся при звуке тихого, ломающегося голоса Магдалены с итальянским акцентом. Она стоит в дверях гостиной, глаза красные, щеки грязные,