Тяжело дыша, я прижимаю ладонь к его груди, отталкивая его. Адриан застонал, захватив зубами мою нижнюю губу, прежде чем наконец отпустить.

— Что? — Он ворчит.

— Завтра вечером.

— Да, завтра вечером мы кое-что сделаем.

— Значит, завтра вечером мы сможем продолжить это.

Я опускаю взгляд на массивную эрекцию, обтягивающую переднюю часть его треников, чувствуя влечение.

— Ты шутишь, — густо бормочет он.

— Нет. Я думаю, будет веселее, если у нас будет что-то вроде... не знаю, вишенки на вершине вечера. Что-то, чего мы оба будем ждать с нетерпением.

— Или, лучшая идея, мы трахнемся сейчас, а потом будем с нетерпением ждать завтрашнего вечера, чтобы снова трахнуться?

Я хихикаю, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку.

— Сегодня не получится.

— Мне кажется, ты забываешь условия нашего соглашения.

— Я вношу в них изменения.

— Прости?

— Я изменяю их.

Адриан рычит и тянется ко мне. Но я отдергиваю его руку.

— А-а-а, — я ткнула в него пальцем. — Направь это. Позволь этой энергии подпитывать тебя.

— Это подстегнет меня к тому, чтобы бессознательно вытрахать из тебя все дерьмо.

Я заливаюсь глубоким румянцем.

— И хотя это очень заманчивое предложение, оставь его, — шепчу я, прикусив губу. — Ради меня.

Он стонет, прижимаясь лбом к моему.

— Хорошо, — густо бормочет он, его рот скользит по моей щеке. — Завтра, — мурлычет он мне на ухо. — А после этого ты не сможешь сидеть или ходить в течение гребаной недели.

Вероятно, эта мысль не должна была бы заставить меня так намокнуть.

И все же это произошло.

ГЛАВА 35

— Знаешь, в какой-то момент я уже решила, что ты меня похищаешь.

Я улыбаюсь, глядя на нее, сидящую рядом со мной на пассажирском сиденье.

Она выглядит потрясающе.

Кого я обманываю. Эта женщина была бы сногсшибательна в бочке с грязью. Или в лохмотьях. Или одетая как зомби из какого-нибудь дурацкого постапокалиптического фильма. Черт, я бы все равно хотел выебать из нее все дерьмо — будь она зомби или нет.

Но сегодня она выглядит как принцесса.

На ней полуночно-синее платье — плечи оголены, декольте, из-за которого очень трудно вести машину, и разрез на подоле до середины бедра, который делает все возможное, чтобы убедиться, что если декольте не убьет нас обоих, то это сделают ее ноги.

Тем не менее, мне удается удержать Porsche на дороге и не врезаться в дерево.

Даже если это означает, что время от времени мне приходится резко менять курс после того, как мои глаза слишком долго задерживаются на ней.

После одного из таких рывков Селеста задыхается — одной рукой хватается за подлокотник двери рядом с ней, другая бросается к моей руке.

— Куда мы едем? — нервно спрашивает она. — Клянусь, Адриан, мне действительно кажется, что ты меня похищаешь.

— Я похитил тебя в прошлом месяце. Какого хрена мне нужно везти нас куда-то, чтобы сделать это?

Она вздыхает, и я представляю, как она закатывает глаза за черной бархатной повязкой на лице.

Я солгал ей о сегодняшнем вечере, но думаю, что это вполне простительное преступление.

Ранее я сказал Селесте, что веду ее в новый популярный ресторан в Кенсингтоне, где она давно хотела побывать. Я даже сделал еще ход и сказал ей, что выкупил все помещение для нашей безопасности, чтобы она не думала о том, что кто-то может за ней прийти.

Но эта ложь становилась все более хрупкой, чем дольше мы ехали в машине. Выезд на шоссе должен был стать тревожным сигналом. И теперь, спустя почти сорок пять минут, я думаю, она смирилась с тем, что мы не едем за ближневосточной едой.

— Адриан...

— Может, ты просто посидишь и позволишь мне отвезти тебя в какое-то особенное место?

Она сглатывает.

— Ты не скажешь мне куда?

— Я не скажу тебе куда.

— Почему?

— Потому что сюрпризы...

Она вскрикивает, когда я протягиваю руку и щиплю один из ее сосков через платье.

— Ты гребаный ублюдок! — Она задыхается, ухмыляясь, когда ее лицо краснеет. Я ухмыляюсь в ответ, даже если она этого не видит.

— Видишь? Сюрпризы — это весело.

Я смотрю на то, как она жует губу, и с трудом вспоминаю, что мне нужно следить за дорогой. Оглянувшись назад, я понимаю, что мы все равно уже почти приехали.

Я съезжаю с главной дороги и сворачиваю на гравийную, которая ведет туда, куда мы едем. Это не Аскот. Потому что, ну, к черту это место. Я никогда туда не вернусь, если не буду нуждаться в помощи. Но это самое близкое место, которое я знаю, к тому месту, куда я хотел бы ее отвезти.

Мы проезжаем еще немного, пока я не съезжаю с гравийной дороги на грунтовую.

На первый взгляд, это не самая лучшая идея. Мы едем по открытой местности, и я запретил Кейду или кому-либо из моих людей следовать за нами.

Тем не менее, я не собираюсь действовать вслепую.

Двое из моих людей следят за нами, пока мы разговариваем. Один из них одет в один из моих плащей с откинутым воротником. Другой, более низкий и худой парень, одет, как Селеста, в ее плащ и солнцезащитные очки.

На бедняге даже длинный черный парик и губная помада.

В последний раз счастливую парочку видели во время долгой прогулки по моему району, после чего они сели в один из моих Range Rover и уехали в направлении, противоположном тому, в котором ехали настоящий я и настоящая Селеста.

Конечно, у меня также есть пистолет под сиденьем. Но я не ожидаю, что мне придется его использовать. На самом деле, после взрыва, похоже, что злые силы, преследовавшие Селесту, исчезли или, по крайней мере, взяли передышку.

В идеале этот ублюдок должен был запереться в багажнике моего внедорожника и взорвать себя в день взрыва машины. Хотя я в этом сомневаюсь.

Но, может, им стало скучно. Может, кто-то их убрал. Или им перестали платить.

Кто, блять, знает?

Я знаю только то, что сегодня вечером мы с Селестой будем только вдвоем, а внешний мир не нужен.

В конце грунтовой дороги я втягиваю машину под небольшой зеленый навес, пока мы не останавливаемся. На мгновение, прежде чем снять повязку с ее глаз, я позволил своим глазам окинуть взглядом открывшееся перед нами зрелище.

Мы находимся к юго-востоку от Лондона, в парке Хонор-Оак, на холме с причудливым названием Холм одного дерева. Вдали смутно видны огни Лондона, а перед