бешеной спешке, но не так быстро, чтобы я не расслышал каждое слово. Я не чувствую, как каждое слово все глубже и глубже вонзается в мое сердце, словно множество ножей.

Когда я смотрю на Селесту, я понимаю, что, возможно, только что солгал ей.

Вполне возможно, что сегодня я убью Жана Марко.

ГЛАВА 37

— Проходите.

Томас кивает, заходит в дом и следует за Адрианом в кабинет. Его брови нахмурились, когда его взгляд остановился на мне, прислонившейся к столу Адриана.

Он бросает быстрый взгляд на своего друга.

— Это... возможно, будет лучше, если мы будем вдвоем...

— Она может быть здесь. На самом деле, я думаю, она должна быть здесь.

Лицо Томаса выражает озабоченность, когда он снова поворачивается ко мне.

— Ты близка со своим отцом?

Я презрительно улыбаюсь.

— Нет. Совсем нет. Мы даже не разговаривали почти четыре года.

— Хорошо. Тогда, возможно, это будет не так больно.

Я дрожу. Адриан хмурится.

— О чем ты говоришь?

Томас медленно выдыхает, складывая руки на груди, прислонившись к книжной полке.

— Твои адвокаты объяснили тебе, что такое пункт о передаче наследства, я полагаю?

Я киваю.

— Да, именно так все имущество перешло ко мне непосредственно от Нэссера после убийства Амира.

Он кивает.

— Точно. И, похоже, этот пункт был добавлен несколько лет назад, после того, как Нэссер начал работать с новой юридической фирмой... Chevalier and Lacroix, из...

— Парижа, я знаю, — пробормотала я, нахмурившись, прежде чем бросить взгляд на Адриана. — Это фирма Мишель.

Томас вздыхает.

— Это также фирма, которой твой отец ежегодно перечисляет около семидесяти миллионов евро в качестве оплаты за часы работы.

Я нахмурила брови.

Этого я не знала.

— Ну, по закону, поскольку ты была связана с Амиром, когда он умер, а завещание его отца все еще обрабатывалось юристами, все наследство перешло к тебе. Но в твоем случае, более конкретно, оно перешло в твой доверительный траст, а не тебе лично.

Адриан нахмурился, кивнув.

— И что?

Лицо Томаса потемнело.

— Я... я изучил этот траст, Селеста. И о фирме по управлению финансами, которая выступает в качестве попечителя до твоего двадцатитрехлетия. Эта фирма по управлению финансами...

Он делает медленный вдох.

— Мне жаль, но... нет простого способа сказать это... Нет никакой фирмы по управлению финансами.

Мои глаза расширяются.

— Что, прости?

Томас смотрит на Адриана, затем снова на меня.

— Селеста...

Его рот сужается.

— Это фиктивная бухгалтерия, принадлежащая подставной компании, владельцем которой является...

О Боже.

— Мой отец, — прохрипела я, зная ответ еще до того, как он его произнес.

Лицо Адриана становится мрачным. Томас медленно кивает.

— Да. Теперь, в соответствии с условиями твоего трастового соглашения, если ты умрешь, все твое состояние — а в данном случае оно включает империю Эль-Сайедов — перейдет к доверительному управляющему твоего траста. Это будет эта фирма по управлению финансами. За исключением...

— За исключением того, что ее не существует, — пробормотала я.

Он качает головой.

— Послушайте, я не... — он смотрит на Адриана. — Проще говоря, Нэссер был убит, и пока его деньги были в неопределенности, его единственный ближайший родственник тоже был убит. Теперь эти деньги принадлежат Селесте, за исключением той маленькой детали, что на самом деле они находятся в ее трасте до тех пор, пока ей не исполнится двадцать три года. Или же если, не дай Бог, с ней до этого случится что-то неизбежное. И это — доверенное лицо — фактически только один человек.

— Жан, — злобно рычит Адриан.

— Кристофф позвонил мне сегодня утром, Адриан, — тихо говорит Томас. — Он проверил парня, который выдавал себя за мусорщика, врезавшегося в машину Амира. Этот человек также был опальным французским легионером, и Кристофф сказал, что у него были связи с группой убийц, известной как Синдикат Призраков.

Кухня погружается в тишину. Томас медленно дышит.

— Это вступление на территорию, с которой я знаком не так хорошо, как ты, Адриан. Но я думаю, что признаки указывают на очень очевидную...

— Спасибо, Томас, — говорит Адриан. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего друга. — Ради твоего же блага, возможно, тебе пора прекратить этот разговор.

— Все предельно ясно, — ворчит другой мужчина. Он пожимает руку Адриана и хлопает его по плечу.

— Позвони мне или любому из нас, если тебе что-нибудь понадобится.

Адриан кивает, а Томас поворачивается ко мне и грустно улыбается.

— Мне жаль, что все так вышло, Селеста.

— Все в порядке, — бормочу я в оцепенении.

Он снова кивает Адриану, а затем направляется обратно по коридору. Когда мы оба слышим, как тихо закрывается входная дверь, наши глаза встречаются.

Мы оба знаем, что сейчас произойдет.

— Я должен пойти к нему, Селеста.

Я тихо киваю, чувствуя оцепенение, пока мой пульс тяжело и сильно бьется.

— Если ты тоже хочешь пойти...

— Я не хочу, — скривилась я.

Я вздрогнула, потому что внезапно, впервые за многие годы, я почувствовала слабость. Но я не могу этого сделать, я не могу смотреть в лицо отцу, который буквально посылает людей убить меня, просто чтобы получить больше денег.

— Адриан...

— Я думаю, тебе лучше остаться здесь, — тихо прошептал он, подойдя ко мне, заключив меня в крепкие объятия. — Я пойду один.

Я киваю ему в грудь.

— Ты собираешься убить его?

Он молчит минуту.

— Я не собираюсь.

— Почему, — ядовито ответила я. — Если это из-за меня, то у тебя есть мое благословение...

— Это потому, что смерть — легкий конец для него, — тихо рычит Адриан.

Он отступает назад, и наши глаза встречаются.

— И я хочу, чтобы он страдал, как заставил страдать нас.

Я сжимаю губы.

— Может быть, ты мог бы позвонить мне? Я имею в виду, когда встретишься с ним лицом к лицу?

— Я могу это сделать.

— А потом возвращайся сюда.

Он улыбается, наклоняясь, поворачивая мое лицо к своему и нежно целуя меня.

— Рассчитывай на это. Потому что после этого все закончится. Все. Будет. Кончено.

ГЛАВА 38

Я сижу в темноте, моя голова кружится, и ярость последних четырех лет горит в моей душе, как топливо.

Но колеса пришли в движение.

Факелы зажжены.

Клинки наточены.

Он застелил свою постель. И теперь, черт возьми, он будет истекать в ней кровью.

Все это произошло не сразу. В течение многих лет, пока я отвлекал Жана Марко легкомысленными, несерьезными публичными атаками на его