– Мы приедем вечером, рент Миттермайер. Если что – можете сообщать мне на шахту, если срочно – мы прибудем практически сразу.

Ноэль понял и ухмыльнулся. Ну попробовать-то надо было.

– А рент Эрмерих?

– Сами с ним разговаривайте, а то он зубов недосчитается, а у вас работы прибавится, – огрызнулся Борегар.

– Поговорю. А вы уж и правда, не прибавляйте нам работы. Рена, оно и к вам относится, а то начнете с мужем отношения выяснять, поди, одной сковородкой не обойдется.

– Хорошо, – согласилась Алина. – Благодарю вас, рент Миттермайер.

* * *

В мобиле она растерла лицо руками.

– Борг, я же с ума сейчас сойду!

– Вот еще! Не сойдешь! Смотри, у нас два варианта… даже три. Первый – едешь со мной, на шахту. Найду чем тебя там занять. Второй – едешь к рене Шафф. Третий… ты уж прости, ты к мужу вернуться собираешься?

– Нет.

– Тогда тебе вещи понадобятся. По магазинам хочешь?

– Нет. У меня все есть, только вот забрать…

– А тогда все еще приятнее. Потерпи пять минут, я сейчас договорюсь. – Рент Борегар выскочил из рамбиля и исчез в дверях полиции.

Алина смотрела удивленно, но через пару минут и удивляться перестала. Когда Борегар вернулся довольный, словно кот, обгадивший хозяину тапки и увернувшийся от заслуженного возмездия.

– Сейчас мы подождем рента Миттермайера, да и съездим к вам домой.

– А…

– Ему хорошо – мы его довезем туда-обратно. Нам хорошо – пока он будет осматривать место и с Альдо разговаривать, ты благополучно вещи соберешь. А заодно Альдо целее будет.

Алина впервые за два дня улыбнулась.

Робко, неуверенно, но ведь это уже улыбка! Настоящая!

Борегар едва не расцвел в ответ, но сдержался. Нет, не сейчас. Пусть она привыкнет, что ее проблемы будут решать, пусть привыкнет к нему… ну не красавец он! Не дали боги! А это обязательно? У него душа зато большая и широкая, вот! Борегар и Алину примет, и девчонок ее тоже, и замуж выдать постарается достойно, а не за абы кого, лишь бы в храм ходил!

Так-то!

* * *

– Элисон, нам срочно нужны вот эти кристаллы!

– Да что вы говорите? – Элисон сощурилась на Якоба Видрича. Постепенно прорывалось раздражение. – Я туда только добираться буду часа три, а то и четыре! Что за… спешка?!

Якоб скривился. Посмотрел выразительно на стол, за которым сейчас обретался рент Свелен.

Ага, все и так ясно. Свелена, кстати, еще и не было пока.

Элисон заскрипела зубами.

Небось, этого паразита попросили сделать, а он или забыл, или не о том подумал, или вообще… не королевское это дело – ручки белые работой осквернять! Вот и не снято ничего! И ей сейчас…

– Рент Свелен прислал с утра записочку. Он заболел и ничего не сделал.

– Воспаление лени? Обострение хитрости? Рецидив наглости? – перечислила Элисон самые популярные в студенческой среде болезни.

Якоб развел руками. Мол, все понимаю, а как ты его прищучишь?

– Я бы Лукаса попросил, но он уже уехал.

Элисон скрипнула зубами, и встала из-за стола.

– Надеюсь, к вечеру буду!

Если раньше Свелен хоть что-то делал как начальник, то сейчас он полностью повис балластом на плечах подчиненных. А Даларвен?

Если Якоб уедет, эта зараза вообще работать перестанет! Миллионов ей не платят… да ты хоть на ржавый корель наработай! Пакость!

Элисон посмотрела на себя и вздохнула.

– Мне еще и переодеться придется заехать. Это я к ночи вернусь…

– Рента Баррет, а вы рамбиль водить умеете?

– Умею. Как и многие маги. – Элисон и правда умела.

– Возьмите служебную машину и поезжайте. А мы тут с Леа пока посчитаем.

Рамбиль – дело другое. На это Элисон была согласна, прокатится она вдоль железной дороги. Нет, ну какая ж пакость этот Свелен! У него в трех местах земля, дом, мог бы и задницу растрясти, на лошадке прокатиться! А так ей ехать!

Ну… не любит она рамбиль! И имеет на то все основания!

Ладно… лучше так, чем на велосипеде. Элисон подхватила жакет, сумку и направилась к Якобу за ключами. Будем проветриваться. А на обратном пути, кстати, можно и на рынок заехать. Рена Шафф все мечтает мешок картошки прикупить и мешок моркови… Вот Элисон сначала домой заедет, там как раз по пути, потом они на рынок доедут, все купят, опять домой… задержка?

Нет!

Непредвиденные обстоятельства! А заодно экономия на доставке!

* * *

Альдо открыл дверь с видом царствующей особы, которой цинично написали на мантию. И воззрился на Алину.

– Ты! Блудница!

– Рент Эрмерих? – Ноэлю и одного слова хватило, чтобы понять натуру склочника. Знал он таких мужиков… ах, не везет иногда полицейскому. Ты бы его с ноги, ан – нельзя! Приходится вежливо! – Рент Миттермайер! Полиция! Мне нужно с вами поговорить!

– Полиция! В моем доме! Какой позор!!!

– Можем поговорить на завалинке, – не стал спорить Ноэль. – Или на полянке, где захотите. Но протокол заполнять придется.

– Я… я не буду!

– Так и напишем. Отказывается от дачи показаний. Где вы были вчера днем?

– Я же сказал! Я вас не приглашал, не вызывал и разговаривать с вами не буду.

– Рент Миттермайер, вас не затруднит проводить Алиночку к рамбилю, – медовым голосом уточнил Борегар. – Она там, кажется, что-то личное забыла…

Альдо аж взвыл от возмущения, но было поздно. Миттермайер, насмешливо улыбаясь, отвернулся и Алину за собой потянул. А Борегар и думать долго не стал, еще раз приложил поганца под ложечку.

– Слушай сюда, козел! Если мы сейчас уйдем… тут мои люди рядом! Ты у себя целых костей потом не найдешь, понял?

– А…

– Или ты сейчас бодренько разговариваешь с полицейским, и все ему рассказываешь, что спросит, или… или мы уедем.

Борегар угрожал не просто так. И откуда они взялись – двое крепких парней? Стоят, на изгородь опираются… пока они Ноэля ждали, а это минут двадцать, он еще в Алину успел пирожок впихнуть, он к своим людям и мальчишку послал с запиской. Попросил подождать его… вот, дождались.

Но если что – и кости переломают Эрмериху тоже… нет проблем!

Альдо засверкал глазами.

– Ты и Алина… вы…

– А вот это уже не твое дело. Вообще.

И выглядел при этом Борегар так… словно сливок нализался.

Альдо даже и сник как-то… ну портной, ну вершин он не достиг, то есть обшивает прислугу, но вот Алина… жена была предметом его гордости! Причем неустанной!

Если такая женщина, и его, и верная, он-то знает, он за ней приглядывал, значит, и он – ух! Еще и потому