знатные получались, — посетовал вслух Кудряш. — Он и благодать от богов имел. Каждый новый идол у него сразу же после ритуала божественным духом наделялся. Да только помер он пять зим назад.

— Вон, — махнул Волеслав рукой на улицу, — наш Сосновский идол Велеса — его работа. Уж до чего хорош идол-то! Каменный на капище и то не так дары активно принимает.

— Дары? — я заинтересованно поглядел в открытую дверь в сторону видневшегося на холме деревянного столба с вырезанным на нём ликом. — А что, в каждой деревне разве такие стоят? Что-то я не замечал.

— Не в каждой, — вздохнул Волеслав. — Помер он, не успел везде поставить.

— Ну так может, одного нам и хватит? Зачем возле дома и внутри у меня ещё ставить?

— Ты не понимаешь, княже! Это же обереги сильные.

Я посмотрел на Кудряша, и тот опустил глаза, засмущавшись.

— То, что эти изваяния работают накопителями энергии, а потом служат волхвам для зарядки амулетов, это я и без вас знаю, — я строго посмотрел на обоих покрасневших волхвов. — Этот ваш деревенский какой-то дохленький, видимо, маловато вы его заряжаете дарами своими.

Я задумчиво почесал голову. Волчья шапка была тёплой, но волосы под ней постоянно нещадно чесались. Надо помыть.

— А вот алтарь на капище — это прям как атомная станция, может наверняка и всю Русь питать много лет. И никакие идолы мне тут уже не нужны будут.

Оба волхва в ужасе уставились на меня. Что такое атомная станция они, наверняка, понятия не имели, но вот слова о желании князя-дурака переместить алтарь из капища в деревню поняли точно.

— Как же так? — Волеслав первым отошёл от шока и, слегка заикаясь, схватился за свои амулеты на груди, ища в них поддержку богов. — Нельзя ведь алтарь с места двигать!

— Нельзя? — я всё ещё задумчиво смотрел на идола на холме. — Если нельзя, но очень хочется, то князю можно.

Я взглянул на обалдевших волхвов и кивнул.

— Не ссыте, старцы, не буду я никуда ваш алтарь таскать, — я протянул руку к Волеславу. — Давай свои камушки зарядные. Будем их в дело приспосабливать. А то ведь грех это большой — камни за пазухой носить.

Я всё думал: а чё это Волеслав их всегда вместе носит? Они ведь вроде одинаковые. Нафига ему два одинаковых булыжника таскать. Его слова, что так было заведено ещё его учителем, меня как-то не сильно успокоили. А потом Ника вдруг обмолвилась, что это не просто два камня для переноса энергии в амулеты. Они парные.

Один можно было положить рядом с идолом — источником местной энергии, — а второй таскать с собой, заряжаясь от идола на расстоянии. А значит, и для меня задачка с запиткой энергией деревень решалась гораздо проще. Только осталось понять, добьют ли камни от капища до деревни.

…

Глава 29

— Церковь? Христианскую?

— Угу.

— Рядом с идолом?

— Вместо него.

— Не дам!

— А я ведь прям у тебя разрешения, что ли, спрашиваю?

— Почто наших богов обидеть хочешь, княже? Они вон для тебя сколько сделали! — Волеслав подскочил со скамьи и гневным взглядом на меня уставился.

— Сядь! — я прихлопнул ладонью по столу. — И нечего тут глазами на меня злобно сверкать. Раз я решил, стало быть, надо так. И не придурь это моя вовсе, а дело политическое.

— Политическое? Это как?

Волхвы перестали шушукаться и уставились на меня. Волеслав тоже уселся обратно и выжидательно на меня посмотрел.

— Я внук Владимира Крестителя. Так?

— Ну, так, — Волеслав кивнул, как бы скрипя сердцем, подтверждая сей неприглядный с точки зрения волхвов факт.

— Стало быть, если смотреть на вопрос шире, то для налаживания дальнейшего взаимодействия с родственниками мне надо максимально соответствовать. Так?

— Ну… стало быть, так, — опять нехотя кивнул он.

— А если я буду упираться в старых богов, игнорируя нового, то это будет лишним поводом у них меня убрать. Так?

— Так, — тут кивнули уже все волхвы и вздохнули почти синхронно.

— А зачем мне это? Зачем нагнетать вражду с родственниками, подвергая ваши же жизни угрозе? Когда можно всё решить полюбовно и ко всеобщему удовольствию.

— Всем мил не будешь, — буркнул Волеслав явно из остатков протестных настроений.

— Не будешь, тут ты прав, — кивнул ему я.

Надо же было поддержать формат доверительного разговора с ближним кругом, чтобы они не считали, что я их тут насильно придавливаю своими решениями. Пусть сами созреют до нужных толерантных выводов. Компромисс всегда лучше прямого противостояния. А повоевать мы всегда успеем.

— Следовательно, что? Должна быть одна основная вера у князя и по его воле — мирное сосуществование с иными верованиями. Никакого принуждения. Чистая и незамутнённая кровавыми разборками конкуренция между религиями за умы и кошели паствы. А князю, то есть мне, — десятая часть со всех подношений. Со всех! Улавливаете?

— Хитёр ты, княже. И с нас, и с христиан шерсть стричь будешь. Как у эллинов: разделяй и властвуй?

— Ух ты… — я искренне изумился образованности Велимира. — Даже латинские пословицы знаешь?

— А то ж… не лаптем щи хлебаем. Ты, княже, не смотри, что мы тут в лесу живём. Кое в чём и мы не хуже разбираемся. Я при Горемысле давно служил, да с поляками и царьградцами дела вёл, — он выгнул грудь колесом, показывая, какой он крутой тут.

— Молодец, — вполне заслуженно похвалил я волхва. — Будешь у нас тогда отвечать за связи с общественностью.

— Чё?

— Я говорю: на тебе, значит, будет весь контроль за взаимодействием между верованиями и их последователями. Между церковью и язычеством — так понятнее?

— А-а-а! А делать-то чё надо будет?

— В Киев поедешь. К митрополиту. Кто там ноне митрополит?

— Феофилакт.

— В конце этого года при Святополке будет уже Иоанн Первый, — подсказала Ника.

— Значит, поедешь к Феофилакту. Грамоту от меня повезёшь. А на словах скажешь, что князь Илия желает на земле древлянской веру отца и деда своего восстановить. А для этого и храм поставит в Сосновке, и пастырь ему, то есть мне, нужен тут. Чтобы прислал священника своего — кого поумнее да помоложе. С ним и обратно приедешь. А по дороге приглядывайся к нему, чтобы потом мне рассказать. Успеть тебе надо до середины лета обернуться. Потом Болеслав со Святополком Киев возьмут — и будет уже другая игра там. Понял меня?

— Понял, княже, — Велемир вздохнул, но согласно кивнул.

— А нам-то с этого какой приплод? — поинтересовался за всех Кудряш.

— Жизнь спокойная. На всей земле древлянской — без гонений церковных и без сжигания капищ и последователей ваших.