— Благодарствую, княже! — мужик склонился в поклоне.

Надо бы начать, что ли, вводить потом нормальные деньги в обращение. А то вот даже ни украшений нету никаких для наград, ни серебра с золотом.

«Я ведь тоже голодранец», — грустно подумал я, поглаживая себя по новой волчьей шубе.

…

Матрёна поцокала языком, оглядывая меня со всех сторон.

— Хороша шуба! — проговорила она. — Жалко только, что сапог хороших нету. А так бы хоть сейчас в Киев можно было садиться.

Я поглядел на старые кожаные сапоги, которые мне достались от бывшего мужа Роксанки, который, говорят, сгинул где-то в болоте.

— Ну да, только сапоги меня от Киева и останавливают. А так бы хоть щас!

Ревность к Роксанке у Матрёны носила явно всеобъемлющий характер. Её сапоги на моих ногах выводили её из себя явно не меньше, чем вид самой разлучницы, улыбающейся мне каждый раз при встрече. А ведь уже и мужиков свободных в деревнях у меня вполне хватало, а Роксанка всё мимо меня ходит и вздыхает томно, глазками сверкая и выставляя каждый раз напоказ грудь в глубоком разрезе сарафана.

Постоянно приходится их разнимать, когда шипеть друг на друга начинают во время застолий или просто, встретившись вдруг где-то в деревне.

— Матрён, а может, хватит уже вам с Роксанкой из-за меня друг другу волосы понапрасну рвать? Я ведь как бы князь!

— И чего, что князь? — насупилась ключница и присела на скамью за стол.

— Ну, жениться я ни на ком из вас всё равно не смогу.

— Это почему? Не люба я тебе? — она уже чуть не плакала.

— Потому что князь себе не принадлежит! — выдал я умную мысль. — Мне о державе думать надобно. Вон дед мой Владимир, — я на этом месте слегка поперхнулся, услышав в голове ехидный смешок Ники, — на царьградской принцессе был женат. Всё ради Руси. Политика, тут понимать надо.

— Зато перед тем у него сколько жён да наложниц было? Ты ведь сам не от его брака с Анной произошёл.

— Вооот! — я выставил палец вперёд, как бы фиксируя ключевое слово. — Он ведь всегда женился, только думая о княжестве своём и наследниках. А наложницы — это уже по любви…

Я врал напропалую, выдумывая на ходу то, что вряд ли кто-то когда-нибудь проверит. Но получалось складно и вроде бы выводило меня вполне к нужному результату.

— Стало быть, возьмёшь Роксанку к себе в наложницы, — она не спрашивала, а со вздохом подвела итог моей пафосной речи, но на свой лад.

— Да с хрена ли?

— А чего она на тебя пялится постоянно, шалава блудливая! Ясно ведь, что чует, что ты её хочешь!

Я удивлённо уставился на неё. Вот логика бабская ваще мне всегда была непонятна. Привыкнув к строгим закономерностям и алгоритмам, чётко определяющим причинно-следственные связи, даже при разработке нейросети последнего на тот момент поколения я всегда удивлялся, как это так женщинам удаётся всё переставить с ног на голову и ещё в конце тебя виноватым сделать. Это ведь ни один промт в нейросетке не отыграет, чтобы уложиться в модель, хотя бы отдалённо напоминающую женский мозг.

— Хи-хи-хи, — послышалось у меня в голове.

— Ника? Ты хочешь сказать, ты как-то можешь это вот понять?

— Примитивные рефлексы на базе психологической нестабильности и детских комплексов, воспитанных в патриархальной среде.

— Вот щас вообще всё сразу понятно стало! Спасибо!

Матрёна при этом продолжала смотреть в пол и явно ждала от меня отрицания таких понятных ей самой прописных истин.

Сама себя накрутила, а я тут расхлёбывать должен?

Придётся идти с козырей.

— Брезгую я брать баб, которые до меня под многими мужиками лежали. Так что, не светит ей ничего.

О как! Аж засияла вся! А потом вдруг сжалась.

— А я как же?

— А что — ты?

— У меня ведь тоже мужи до тебя были.

Хм… Чё-то я как-то не подумал об этом. Хотя вроде и странно было думать иначе. Но то, что Матрёну, как травницу, с её слов, тут местная солдатня не тронула, мне тогда показалось чуть ли не признаком её девственности.

— Много? — задал я классический для любого мужика вопрос.

— Трое. И ребёночек у меня был. Давно.

Мдааа… что ни день, то прям поле чудес.

Жизнь тут такая суровая, что потеря близких почти обыденна. Смертность большая, потому и правила семейной жизни тут иные. Рожать надо много и часто. Иначе просто вымрут все в процессе естественного отбора. А тут ещё мужики в свои эти войнушки постоянно играют и письками меряются, идиоты. Поэтому даже те, кто еле успевает дожить до детородного возраста, могут запросто помереть не только от природных катаклизмов, но и от меча или стрелы. Потому и зачать от воина почти для всех баб тут является благом: сильные гены, больше выживаемость потомства. Естественный отбор.

— Главное, чтобы после меня у тебя никого не было, — попытался как-то выкрутиться я. — А вот в Роксанке в этом я не уверен, коли она такая тут прям щедрая со всеми на любовь.

— Щедрая! — Матрёна мелко закивала головой. — Ещё какая щедрая! Она уже и с Сигурдом успела, и ещё с двумя воями из твоей дружины. Ты не смотри, что она такими голодными глазами на тебя постоянно глядит. Она вечно голодная до этого дела, блудница драная! — припечатала Матрёна.

Женская солидарность наверняка была придумана намного позже.

Но раздувать эту тему дальше мне очень не хотелось, поэтому я просто скинул с плеч шубу с возмущённо каркнувшей Вороной и потащил Матрёну на лежанку. Надо было зафиксировать в ней положительные эмоции. Ну и самому как-то не мешало слегка расслабиться перед новым трудовым днём.

…

В недостроенном княжеском тереме я застал активно спорящих о чём-то волхвов и Козьму.

— Ну и чего спорим, горячие славянские парни? — я улыбнулся.

Настроение после утреннего постельного забега у меня было отличное. Женское счастливое лицо и правда способно творить чудеса и без всякого рунного кода. А Матрёна меня сегодня прям поражала своей неуёмной страстью. Будто отыгрывалась на мне за те минуты страха, пока сама себя убеждала в том, что Роксанка неминуемо должна стать моей наложницей.

— Да вот, княже, Волеслав с Кудряшом в один голос велят мне идолов понаставить вокруг дома и внутри. Говорят, без того не будет тебе счастья в новом доме. А я им говорю, что не делал я их никогда. Боюсь богов прогневить, коли не так что сделаю.

— Был у нас один умелец давно, у коего идолы