ввергла в шок, когда я прикинул, сколько таких досок в день они делать смогут, и когда такими темпами я заселюсь в свои новые «хоромы».

Ника покопалась в закромах и выудила мне кусок кода с того самого кистеня «ведьмака» Никиты, который как циркулярка резал мою защиту. Чем тебе не пила? Долго мудрить я не стал — благо код был почти готовый. Единственное, что требовало корректировки, — это радиус пилы и удобство применения полученного инструмента. Камешки в качестве подходящей заготовки нашлись тоже быстро.

Волеслав ухватил суть почти сходу, и уже через полчаса конструкция ручной циркулярной пилы из говна и палок — в смысле из оленьих рогов и активного камня-амулета — была почти готова. Примерившись к ней, я понял, что такой хренью они себе руки поотрезают на раз-два. Поэтому пришлось добавить ещё рукоятки поудобнее и вплести в рунный хоровод дополнительный визуальный блок, чтобы режущая кромка была видна невооружённым глазом. Иначе невидимые руны реально могли покалечить и оператора, и ещё кого-нибудь вокруг. Встроил в рукоятки дополнительную защиту от падения, когда рунный «диск» прекращал вращение, едва от рукоятей убирали руки. После этого отрегулировал скорость вращения рун так, чтобы дерево не обугливалось и не дымило, и повесил на роговую рукоятку две точки: выключателя и привязки к владельцу по отпечатку пальца.

На всё про всё потратили мы с Волеславом в общей сложности часа три. В результате получили вполне приемлемый инструмент со сроком активного использования, по подсчёту Ники, почти на два месяца непрерывной работы.

После чего я, как дурак, уставился на него и почесал уже заметно отросшие волосы на голове.

А нахрена я его ручным сделал, когда надо было сразу пилораму мастерить? Нет, ручной, наверное, тоже пригодится — подпиливать там по месту чего или даже деревья валить. Но для масштабного строительства одним таким точно не обойтись.

Пришлось заново изобретать велосипед. Станину под пилораму обработали уже ручной циркуляркой буквально за десять минут. Подогнали по месту камешек побольше и поставили всё на козлы, зафиксировав деревянными кольями в распор. Потом жёстко зафиксировал параллельный упор для бревна на расстоянии сантиметров в пять. Для половой доски в самый раз будет.

Благо алгоритмы были уже все отработанными, и в коде менять ничего не пришлось. Только вынес выключатель и проверочный контур на внешний камень и заодно вставил таймер на непрерывную работу. Всё-таки теперь его постоянно зажимать рукой никто не будет, а через четыре часа он сам выключится, отмеряя длительность одной рабочей смены.

Уже стемнело, когда я нажал наконец на точку включения, и рунный диск бесшумно засверкал над поверхностью станины, готовый к работе.

— Ну как? — я похлопал обалдевшего Козьму по плечу. — Срез ровный, без опилок. Даже фуганком потом проходить не нужно.

— Чё? — Козьма, казалось, меня и не слышал, заворожённо уставившись на идеально ровную первую доску, которую мы с Никанором оттащили от пилорамы и аккуратно положили на два бревна. Но на слово «фуганок» у него ухо чутко отреагировало.

— Ничё, забей! Вот, короче, принимай в работу инструменты. Палец сюда приложи.

Он как-то заторможенно сунул руку, куда я показывал, и приложил большой палец к точке идентификации на амулете.

— Ну вот, теперь учи мужиков работать так, чтобы пальцы все целы остались. А то защиту от дураков я пока не ставил — могут и покалечиться ненароком.

Встроить в рунный код модуль фильтрации режущего объекта на органику и древесину я пока не успел. И так умумукался тут целый день с ними на стройке плясать. Даже не поел нормально, закусывая на ходу принесённым мне Матрёной куском хлеба с печёным мясом.

Хлеб в деревне появился буквально вчера, как только сговорились с Шастуном и обменяли у него муку на один светильник. Муку при этом забрали все шесть мешков. И Шастун ещё очень переживал, что её не хватит, чтобы купить такую удивительную вещь. Но я, с княжеской руки, сделал ему скидку и отдал светильник почти даром. Хотя он же мне и самому достался даром. Но это другое. Тут ведь кто на что учился…

…

Уже идя в потёмках до дома Матрёны, я вдруг задумался о необходимости сделать и ручные фонарики. Луны сегодня видно не было, небо всё тучами заволокло, к метели, а я тут в полной темноте почти на ощупь дорогу к дому ищу.

Сунул руку в карман и выудил дежурный окатыш, накинув на него алгоритм свечения. Камушек ярко засиял, но во все стороны. И пока я размышлял о том, как ему присобачить рефлектор, я уже и до дома дошёл.

…

Встроенный в мою чурову сетку алгоритм подогрева из модуля климат-контроля позволял мне гулять на морозе и голышом, но демонстрировать для всех такие возможности я пока не стал. Шуба для князя — это не только ценный мех и тепло, но и статус.

Поэтому, когда Авдей наутро притащил мне на примерку мою новую волчью шубу, я аж рот раскрыл. Дорого-богато! Шкурки подобраны в цвет очень удачно, даже шапка чётко в масть попала. Я накинул на себя обнову и поразился её лёгкости. Я не вдавался особо в технологию подготовки шкур, но, насколько я понял, там были и соль, и кора дуба, и какие-то другие растительные компоненты. Видел только, как сам Авдей скоблил кожу до состояния почти тонкой бумаги. Даже боялся, что он чего-то там перепутал, и она у него на лоскуты потом вся порвётся.

— Не порвётся, — пробурчал скорняк. — Век сносу шубе не будет. Поверь уж, княже: не одну сотню шкур уж задубил.

— А это что? — показал я на кожаные вставки на плечах. — Погоны?

— Какие подгоны? — Авдей сделал круглые глаза. — Это для птицы твоей. Чтобы, значит, когтями не порвала.

А сам покосился на Ворону, стрельнувшую в него глазом.

Я тоже посмотрел на пернатую и погладил кожу на левом плече.

— Ну что, видала? Для тебя даже место люди специально уже делают на моей одежде. Залазь, оценишь!

Ворона ещё раз зыркнула глазами на Авдея, который от такого даже слегка голову в плечи вжал. Потом раскрыла крылья и с подскоком взлетела, запрыгнув мне сразу на плечо. Весу в ней было, наверное, почти с килограмм. Я слегка покачнулся, но устоял и подвигал плечами, чтобы Ворона поустойчивей уцепилась.

— Ну? Как тебе?

— Кар!

Вот, понимает ведь всё, сука такая, а молчит, как партизан!

— Ну, значит, сойдёт! — я кивнул заметно повеселевшему Авдею. — Молодец, Авдей! Наградил бы тебя чем, да пока нечем. Но Колывану скажи, чтобы записал тебя