малейшему лучику света. На полу, выложенном чёрным мрамором, сияла сложнейшая пентаграмма -не просто линии, а живое кружево из серебряных и золотых рун, переплетенных с тончайшими хрустальными нитями. В центре, на низком алтаре из тигельной древесины, лежал Макс: голый по пояс, с закрытыми глазами, кожа бледная в свете магических огней. Руки его были раскинуты, ладони вверх, а на груди и запястьях уже поблескивали тонкие серебряные иглы-метки, соединённые магическими нитями с призмами.

Эскулап, закатав рукава до локтей, стоял над мальчишкой, как хирург над операционным столом. В одной руке — тонкий серебряный прибор, напоминающий помесь отвертки с ножом, в другой — флакон с тёмно-фиолетовой жидкостью, от которой шёл едва уловимый запах озона и полыни. Михаил Валерьянович сосредоточенно осматривал пациента.

— Макс? Как тысебя чувствуешь? — подал голос Чернов, стявший чуть в стороне, у двери.

— Есть хочу, — буркнул едва слышно парнишка. — И алтарь ваш холодный, спину тянет.

— Скоро он нагреется, — хмыкнул Эскулап.

— Миша, ты уверен, что угол поворота именно сорок семь градусов? — тихо, но настойчиво спросил Рожков, что стоял у небольшого оконца. В его руках находился блокнот с расчетами Кнауфа. — По отпечатку каналов у него там лёгкий завал…

— Выгоню к чёртовой матери, — не оборачиваясь, процедил Эскулап сквозь зубы. — Я не тыкают тебя в твои поисковые заклинания и, будь уж любезен, не тыкай меня в мои расчеты.

Азимут, привалившийся плечом к стене, хмыкнул и сложил руки на груди.

— Призмы калибровал? В последний раз, когда я видел как ты правил каналы, одна треснула и…

Кнауф резко повернулся, глаза его блеснули опасным огоньком.

— Еще одно слово и вы оба пойдете отсюда прочь! — резко заявил он. — Ты не каркай под руку, а ты… Не пялься!

Чернов и Азимут переглянулись. Оба молча кивнули и сделали шаг назад, но ни один не ушёл. Эскулап только тяжко вздохнул, провёл ладонью по лбу и вернулся к работе.

Он наклонился над Максом, стряхнул с прибора на каждую призму по капле зелья. Жидкость заискрилась, словно внутри неё вспыхнули крошечные молнии. Затем целитель поднял руки, и по комнате пронёсся низкий, почти неслышный гул — будто сама земля вздохнула.

Гул перешел в утробное, едва различимое рычание.

Сначала руны на полу вспыхнули мягким серебристым светом. Свет был живой: он поднимался вверх тонкими, дрожащими нитями, словно паутина из звёздной пыли. Они обвили тело мальчишки, мягко, почти ласково, проникая сквозь кожу. Макс дёрнулся, но не открыл глаз — зелья уже сделали своё дело, погрузив его в глубокий, безболезненный транс.

Воздух в комнате стал густым, тёплым, с лёгким запахом грозы и церковного ладана. Призмы на груди Макса начали медленно вращаться — сначала едва заметно, потом всё быстрее. Каждая из них оставляла за собой след из чистого, переливающегося света: синий, золотой, изумрудный, алый. Цвета сплетались в спираль, повторяя форму будущих каналов — ту самую «нарезку». Световые нити дрожали, словно живые струны, и в тишине было слышно, как они поют — высокий, чистый, почти хрустальный звук, от которого по коже бежали мурашки.

Эскулап стоял неподвижно, глаза его были полуприкрыты. Руки двигались плавно, точно дирижёр перед невидимым оркестром. С каждым движением спираль света становилась плотнее, глубже, вгрызаясь в каналы мальчишки, перестраивая их, закручивая по новой, идеальной траектории. На миг в воздухе проступили силуэты — призрачные очертания древних символов, старше самой империи. Они кружили над Максом, словно благословляя, и таяли, оставляя после себя лишь слабое свечение.

Чернов Азимут, что провели весь ритуал затаив дыхание, внезапно вздрогнули и переглянулись, стоило древним рунам исчезнуть.

Последний всплеск света — яркий, почти ослепительный — прошёлся по комнате и угас. Руны на полу потухли одна за другой, оставив лишь лёгкий дымок и запах озона. Призмы остановились. Макс лежал неподвижно, грудь его мерно поднималась.

Трое магов одновременно шагнули ближе.

Эскулап первым опустился на колено рядом с мальчишкой. Осторожно снял иглы-метки, вытер ему лоб влажной тканью и тихо спросил, чуть дрогнувшим голосом:

— Макс… как ты себя чувствуешь?

Макс медленно открыл глаза. Несколько секунд просто моргал, глядя в потолок, потом сел, потянулся так, что хрустнули кости, и с совершенно будничным, слегка недовольным видом заявил:

— Все еще хочу есть!

В комнате повисла тишина на целых три секунды.

А потом Эскулап расхохотался — громко, раскатисто, от души. Азимут фыркнул и отвернулся, пряча улыбку. Чернов только покачал головой, но уголки его губ дрогнули.

— Миша, это был не простой ритуал, да? — спросил Константин, глянув наЭскулапа. — Я видел древние руны.

— Ну-у-у-у… Скажем так — восстановленный мной древний ритуал, — неуверенно произнес мужчина, нагнувшись и подхватив призмы. — Моя копия древнего ритуала «Истины», ну или если хочешь — вольная его трактовка.

— А ты его уже проверял? — осторожно уточнил Чернов.

— Было дело. Два раза. Один раз на уголовнике, второй… сейчас.

— Я правильно понял, — вмешался Рожков. — Ты сейчас пользовался этим ритуалом второй раз?

— Да, но он действительно эффективнее, да и с помощью обычных ритуалов каналы так не провернуть, — смутился Эскулап. — Выгнуть, поправить — да, но не завернуть по спирали. Такая свобода действий только у…

— Ты мог угробить мальчишку, — зыркнул на него Азимут.

— В отличие от тебя, — глянул на него целитель. — Я умею считать и читать древние руны.

Тут его взгляд скосился на Макса, что сидел на краю алтаря и шмыгал носом.

— У тебя ведь все в порядке? Попробуй создать… Искру, которую я тебе показывал.

Мальчишка пожал плечами, поднял руку, но тут же замер и скривил рожу, сузив глаза.

— а… а… АПЧХИ! — выдал он.

В этот же момент, ботинок на его левой ноге мигнул яркой белой вспышкой и исчез, а с лестницы послышался звон посуды.

— Эскулап… — строго глянул на Михаила Чернов.

— Накосячил, придурок, — буркнул Азимут.

— Это… это не… — растерянно пробормотал целитель. — Это какая-то…

— Э! — глянул на ногу с дырявым носком Макс. — А где… где ботинок⁈

* * *

О, сколько мы тогда высказали Мише…

Вы бы знали!

Что произошло? Если в целом, то все прошло по плану.

Мы сняли слепок с каналов в руках Макса. Причем брали срез в нескольких местах. В локте, плече, предплечье и финальный, на выходе. У нас все получилось.