— никак. Интересно, можно ли как-то повысить выносливость человека?

Вдруг я увидел, как ко мне приближается И-16. Судя по уверенной, резко агрессивной манере управления, в кабине сидел Чкалов. Что ж, Валерий Павлович, хотите померяться силами с реактивным истребителем? Безумству храбрых — дорога в небо!

Разумеется, я не стал виражить, соваться в ближний бой и заниматься прочими глупостями. Я разогнал свой истребитель до восьмисот километров в час, ушел на высоту и оттуда переворотом упал прямо на Чкалова. Он, беспомощный и беззащитный, сделать ничего не мог. Разве что в последнюю секунду попытался уйти в сторону. Может быть, с другим, не таким опытным летчиком, у него бы и получилось. Но со мной — нет. Я бы снес его с неба первым же залпом из пушек. Новой машине — новая тактика!

Я повторил свои маневры несколько раз. Всякий раз Чкалов оказывался «сбит». Вдруг в шлемофоне раздался голос Поликарпова:

— Алексей Васильевич, попробуйте обойти Валерия Павловича на виражах.

— Это невозможно. Любому летчику понятно. Маневренность на горизонтали реактивной машины ниже поршневых истребителей. У них другое предназначение.

— Все же попробуйте. Это нужно мне… и правительственной комиссии.

Делать нечего: просьба генерального конструктора — закон. Я сбросил скорость и покорно лег в вираж. Два витка — и Чкалов у меня на хвосте. Лобастый силуэт И-16 маячит в зеркалах заднего вида. Сбросить его я не мог — мой радиус разворота раза в полтора больше. Что ж, пусть Чкалов празднует победу. Надеюсь, это потешит самолюбие главного летчика СССР.

Впрочем, я не отказал себе в удовольствии немного поиздеваться: бросил свой истребитель вниз переворотом, выровнялся у самой земли и пронесся в пяти метрах над полосой на скорости восемьсот километров в час, оглушая всех свистом и ревом реактивных двигателей. Потом взмыл, поймал истребитель Чкалова в прицел и еще раз нажал на гашетку, приводя в действие установленную в носу кинокамеру. Позже, после проявки пленки, мы получили великолепные снимки чкаловского И-16.

Наконец я сбросил газ, выпустил щитки, закрылки и шасси, и намеренно небрежно, как бы чуть грубовато, припечатал «десятку» к полосе. Амортизаторы сработали превосходно: меня лишь немного тряхнуло. Значит, у летчика ниже средней квалификации с посадкой не будет никаких проблем. Да и вообще, реактивный И-308 получился в пилотировании намного проще поршневых собратьев И-15 и тем более И-16. Только скорости на нем выше и реагировать на обстановку надо быстрее.

Меня встречал сам Поликарпов. Едва я выбрался из кабины, он чуть не за руку потащил меня в кабинет. Там уже собралась правительственная комиссия во главе с почему-то маршалом Климом Ворошиловом вместо Алксниса. Вот, значит, кто автор идеи проверить, как ведет себя реактивный истребитель на виражах. Здесь, похоже, не хватает Буденного. Он бы заставил сбросить вымпел с донесением прямо на какого-нибудь кавалериста.

Как Сталин и Чкалов, нарком обороны был невысокого роста, зато плотно сложен и крепко сбит. Правда, его треугольные усики вызывали у меня откровенное желание заржать, точно лошадь перед родео. Но я усилием воли убил в себе коня и отрапортовал о своем прибытии по форме.

Ворошилов пожал мне руку и посмотрел на исподлобья:

— Мы все видели. Реактивный самолет не может состязаться в маневренности с поршневыми истребителями. Что скажете в его защиту, товарищ Вихорев? Мы должны решить, стоит ли принимать… прямо скажу, недешевую машину на вооружение.

Я чувствовал на себе умоляющий взгляд Поликарпова: «Ну скажи же что-нибудь хорошее этому закоснелому коннику!»

— Все верно. И-308 — другой уровень. Его плюсы — скорость и огонь.

— А как же маневр? — похоже, Ворошилов решил поставить меня в тупик. — Кому нужен летающий утюг?

— И маневр тоже. Но другой. Не горизонтальный — виражи, а вертикальный — горки, иммельманы и перевороты, — я показал руками. — Реактивные истребители будут атаковать врага сверху или снизу. С бомбардировщиками все куда проще. Мы будем вертеть их на… на… на трубке Прандтля. Мы сметем с неба врага залпами пушек Таубина!

Я разошелся не на шутку — что называется, поймал кураж. Никогда не подозревал в себе ораторского таланта… С минуту я в красках расписывал, как будут сыпаться обломки вражеских бомбардировщиков, как будут разлетаться на части вражеские истребители и как мы расчистим небо для нашей авиации. Наверное, словесный понос продолжался бы целый час, но меня остановил Ворошилов.

— Хватит, Алексей Васильевич. Мы все поняли, — он обратился к Поликарпову. — У вас же есть и запасной проект?

— Да. И-180. На испытания этой машины назначен Чкалов Валерий Павлович.

— Замечательно. Ваш летчик оказался на редкость красноречивым. Ему бы в ЦК выступать… Я рекомендую реактивный И-308 к принятию на вооружение. С одним условием: ему в пару будет разработан маневренный поршневой истребитель.

После заявления Ворошилова все пошло как по маслу. Генералы и полковники тут же поставили подписи под отчетом о государственных испытаниях и постановлении о серийном производстве И-308. Неожиданно Ворошилов спохватился.

— Название самолета какое-то… путаное. Нужно менять обозначения. Товарищ Сталин как-то поднимал этот вопрос, но руки не доходили.

— Про себя мы называем реактивную машину «десятка».

— Не то. Может быть, по имени главного конструктора? Ладно, займемся этим позже.

Заседание окончилось, но конструкторы и представители промышленности остались на совещание. Мне Поликарпов разрешил уехать домой.

— Жену бери с собой, — напутствовал главный конструктор. — Сегодня особый день. Можно и полентяйничать… после трудов праведных.

— Ура! Спасибо, Николай Николаевич! До завтра!

Я выскочил в коридор, отдышался после табачного дыма и побежал, топоча как слон, в медпункт. К любимой жене.

Глава 46

Тунеядству — бой!

Марина что-то писала на медицинских бланках.

— Пошли отдыхать! Поликарпов нас домой отправил. Мы самолет в производство сдали!

— Поезжай один. Видишь, сколько бумаг? Кто будет это за меня доделывать?

Я силой отобрал у Марины «вечную» ручку.

— Разберемся… скажем, завтра. Я помогу, если хочешь. Все равно теперь несколько дней мне разве что на У-2 летать доведется. Если повезет, на И-15. Испытания «десятки» окончены.

— Если ты обещаешь…

— Обещаю, не переживай.

И мы, как и полагается супругам, вместе побежали на остановку. Но у меня из головы не выходили перегрузки… Как же с ними справиться? Снизить скорость? Но тогда пропадает весь смысл реактивного истребителя…

В трамвае я отсутствующим видом и бормотанием напугал пассажиров. Одна дама в возрасте поинтересовалась, все ли со мной в порядке.

— Рядом с вами такая девушка, а вы в то в пол, то в потолок глядите. И что-то шепчете под нос. Не иначе как молитесь кому-то.

— Занят одной важной проблемой.