С кухни доносилась приглушённая музыка. Я почти на автопилоте добрался до ванной, умылся ледяной водой, возвращая себя в реальность. Сделал небольшую зарядку прямо там — благо места хватало. Кровь разогрелась, голова прояснилась.

Когда я вышел на кухню, оттуда уже тянуло приятным запахом еды. Аня возилась у плиты, сосредоточенная, но в хорошем настроении.

— Володя, доброе утро. По тебе можно часы сверять, — сказала она, покосившись на меня.

— Доброе утро, — ответил я.

— А я вот нам завтрак готовлю, — улыбнулась Аня, кивая на сковородку.

— Приятно, — сказал я, увидев, что она делает омлет. — Почему сама так рано встала?

Она коротко пожала плечами и вопрос проигнорировала.

— Хочешь, добавлю в омлет помидоры? — спросила она.

— Не откажусь, — зевнул я.

Подошёл к шкафчику, достал кофе и сыпанул себе ложку с горкой в кружку.

Аня, кстати, готовила омлет сразу на троих. Школьница, разумеется, еще не проснулась — вряд ли она привыкла подниматься в пять утра. Чтобы омлет не остыл, Аня накрыла сковородку крышкой и сверху положила кухонное полотенце, сохраняя тепло.

Мы сели завтракать. Я попробовал омлет, и настроение сразу улучшилось. Аня готовила действительно изумительно. Честно говоря, это было гораздо вкуснее вчерашних роллов.

— Очень вкусно, — сказал я. — Пальчики оближешь.

Аня слегка смутилась, но улыбнулась:

— У меня мама хорошо готовит. Она мне показала, как всё делать. Всё-таки путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— Милана не просыпалась? — спросил я между делом.

— Нет, — ответила Аня. — Спит как убитая. Бедняжка… она, наверное, очень устала.

Я промолчал. Вспоминать ночные приключения этой «бедняжки» не хотелось. Делиться этим с Аней тем более.

— Ладно, Володь, — сказала Аня, закончив завтрак. — Я побегу. Мне сегодня нужно подружке помочь. Она попросила завести сына в садик, а живёт на другом конце города.

Сожительница встала, поправила волосы и посмотрела на меня:

— Ты тогда… когда девчонка проснётся, разберись с ней и сообщи мне, хорошо?

— Не вопрос, — кивнул я.

— И это, Володь… — Аня глянула на Рекса, который уютно спал на своей соломенной подстилке. — Спроси у тренера Рекса, может, его можно кормить не только сырой говядиной? А то у него и правда могут завестись глисты.

Аня аж поёжилась, говоря это.

— Всё узнаю, — заверил я.

— Так… ну всё, я побежала. Если что — на связи. Не знаю, как будет, может, сегодня уйду пораньше с работы, мне сменщица полдня должна, — сказала она, наклонилась и легко чмокнула меня в щёку. — Хорошего тебе дня.

— Тебе тоже, — ответил я.

Аня ушла в коридор. Я услышал, как она надевает обувь, и одновременно, как Рекс подскочил к ней, потёрся о ноги и тихо поскулил, будто желая попрощаться.

— Володя! — позвала она. — А где ключи? Ты брал?

Я вспомнил, что оставил ключи в кармане халата. Сходил в спальню, достал их и вернулся в коридор, протянув Ане.

— А почему ты их забирал? — спросила она, принимая связку.

Я не стал рассказывать про ночные приключения и просто сказал:

— Запамятовал. Устал, сунул в карман и забыл.

— Ладно, Володь. Я побежала. Держи меня в курсе, — сказала Аня и вышла.

Я закрыл за ней дверь и снова сунул ключи в карман. Теперь, когда Аня ушла, а в квартире остались только я и школьница, можно было, наконец, заняться тем, что с ночи не отпускало голову.

Я подошёл к двери в комнату, где она должна была спать. Постучал трижды — мало ли, девчонка нервная, лучше предупредить.

Ответа не последовало.

Я приоткрыл дверь и вошёл.

— Подъём, — сказал я…

И осёкся.

На кровати под одеялом лежала куча подушек, скомканных так, что издалека можно было бы принять за человеческое тело. Но самой девчонки не было.

Зато было открыто окно… Окно на последнем этаже.

Я замер на пороге, признаюсь, слегка офигев от увиденного. Сорвался к окну мгновенно, чувствуя, как сердце буквально пытается вырваться из груди.

В голову лезли самые чёрные мысли. Кто знает, что творилось ночью в голове у Миланы и в какую сторону мог повернуть её мыслительный процесс?

Может, она вдруг решила, что жить без своего этого козла на японской иномарке больше не может… и решила свести счёты с жизнью?

Я подбежал к окну и резко высунулся наружу, чтобы посмотреть вниз. Сердце екнуло, но внизу… только асфальт. Асфальт и крыши припаркованных машин.

И… где она?

Я нахмурился. Девчонки как не бывало. Конечно, можно было пофантазировать, что она как какой-нибудь Человек-Паук спустилась по стене… или забралась на крышу по простыне… но если отбросить этот бред, оставался простой вопрос: куда она, чёрт возьми, делась?

Я даже поднял голову вверх — вдруг реально полезла наверх?

Но всё стало ясно в следующий момент. За моей спиной послышалось лёгкое шуршание. А затем — скрип дверцы шкафа.

Я среагировал мгновенно. Резко обернулся и увидел, как из шкафа выбирается Милана.

Сначала я даже не понял смысл происходящего. Неужели малолетка спряталась в шкаф и решила разыграть такой вот театральный спектакль, чтобы незаметно смыться?

Очень интересно, блин.

Ну что ж… сейчас мы и узнаем, что здесь на самом деле происходит.

Она метнулась к выходу бегом, даже не пытаясь что-то объяснить, просто рванула к двери. Но стоять столбом я, естественно, не стал. Рванул следом.

Она почти успела выскочить в коридор, когда я догнал её и крепко схватил за руку.

— А-а-а! — завизжала школьница. — Отпусти!

На кого был рассчитан этот крик — не знаю. Но отпускать её я, естественно, не собирался. Мне уже самому было чертовски интересно, что, собственно, происходит и ради чего Милана устроила весь этот цирк.

Хотя… Знаю.

Пожалуй, знаю. Раньше это были догадки, а теперь я был уверен на сто процентов.

Я потянул её обратно в комнату. Не причиняя боли, но очень настойчиво уложил её на кровать. Она упала, раскинув руки, будто самодраматично репетировала эту позу заранее.

Я закрыл дверь. Потом подошёл к окну и тоже его захлопнул. От греха подальше, чтобы в голову Милане не полезли ещё более идиотские мысли.

Она, лёжа на кровати, судя по лицу, лихорадочно соображала, как выкручиваться дальше. И выбрала, мягко говоря, не самое умное решение. Девчонка выдохнула, и понеслось:

— Помогите! Насилуют!

Вот же дура… Ещё бы прокричала: «Хулиганы зрения лишают».

Я встал перед кроватью, упёр руки в бока, тяжело вздохнул.

— Милана, если ты сейчас же не прекратишь кричать, я буду вынужден заткнуть тебе рот кляпом, — пояснил я. — Тебе это нужно? Хочешь, мы так сделаем?

Она прищурилась, уставилась на меня, и в глазах мелькнуло что-то вроде