намекали, что сразу по окончании Академии ждут документы Дарьяны для поступления в адъюнктуру. Все двери открыты.

Со стремительно растущим Ванечкой ей отлично помогает справляться неугомонный их нянь — гномокот рыжий Левушка. Мальчонка спокойный, смышленый растет, понимающий. Он уже даже осмысленно обращается. Зубы все вырастил, хорошо — крылышки пока мягкие, летать малый не скоро начнет.

Родственники все сиятельные тоже активно участвуют в воспитании растущего наследника. Семисветики всегда рядом, никто Дару не бросил, слова ей не сказал, просто все встали рядом, не судя. Да, друзья у Даньки были настоящие — сокровище, а не друзья.

Стояла Даша у двери, смотрела в свое отражение и… плакала. Дура она невозможная, как была, так и осталась! Что, доказала всему этому миру свою состоятельность? Ну и коза! Главное — не удержала! Самый ценный свой приз просто выкинула на помойку!

Снившийся каждую ночь, с ней разговаривавший, так уютно и светло смеющийся, такой красивый, любимый, родной. Она все-все ему рассказывала во сне. И про Ванины зубки, про первые его шаги, про учебу свою в Академии.

Все эти проклятые месяцы Дарьяна работала как ненормальная. Не оставляя себе ни минуты на слезы. До крови из носа, до беспамятства. Только бы доказать — не себе, ему: она больше не та глупая девка из Малиновки. Нет больше той Комарихи, размазала Дара ее по стене. Что же так горько плачется мышке по имени Дашка?

Да, за этот трудный год она точно узнала в мельчайших подробностях все о службе на тех островах. Туда всех отправляли отчисленных, и даже тех, кто рискнул только об этом задуматься. В самое пекло, без прав и без связи. Лишь мама Марго взялась ей помогать, по каналам своим отправляя их новости для Гвидона. Не забыл ли он их? Каким теперь стал Гвидонис Лефлог спустя год тяжкой службы?

Сладко Дане там не было, она знала. И вернуться он не мог к ней, даже если бы захотел — пока контракт его не истечет. Издавна с самых могущественных и спрос был велик, это Дашка уже поняла очень четко. Но время служения на защите всего человечества заканчивалось, у нее был теперь шанс, о котором мечтала весь год, и упустить который теперь никак не могла.

Как же ей сейчас, именно в эту минуту, до судорог, до зубовного скрежета хотелось видеть у себя за спиной этого невыносимого типа, змея этого подколодного — Гвидона Лефлога, чтоб ему провалиться на этих его островах! Ишь! Сбежал он опять! Думал — она не догонит? Думал — так вот избавится⁈

Пнула ногой эту чертову дверь и вернулась в коридоры родной Академии. Где там этот… начальник по распределению практики? Уж она его скрутит! Жена Гвидону Дарьяна Лефлог или чем? Право имеет! Секретная часть? Острова? Да она туда зубами тоннель прокопает! Пусть только попробуют ее не пустить теперь к мужу, она им всем задаст!

Крик Даши был слышен даже свекру Ладону, печально сидевшему в ректорском кабинете в другом совершенно крыле за разбором приказов о распределении практикантов. Он поморщился. Вот же несносная баба! Бросила сына сразу после свадьбы, внука к рукам прибрала и все не успокоится. Угораздило же наследника…

Звонок секретаря стал логичным продолжением концерта. Он уже даже знал точно: цунами-невестка докатилась и до него. Оставалось лишь смиренно принять эту скорбь и грести по течению.

— Сиятельный, тут Дарьяна…

— Я слышал.

Видеть совсем не тянуло.

— Она подала заявление на прохождение практики по месту службы мужа. Простите… Боюсь, причин для отказа у нас просто нет.

Что? Да она издевается! Бедный мальчик сбежал на край света после той свадьбы злосчастной. Ни с кем видеться не желал, только читал сообщения от Марго с новостями о сыне. И не отвечал ничего. Будто умер. Прошел только год, она что, собирается мстить?

— Точно никак? А если использовать ребенка? Давить на жалость, место предложить самое теплое, я готов подключить все связи…

— Не получится. Она лучший курсант на потоке, предложения поступили ей — лучше и не придумаешь. Красный табель, куча научных работ, гранты, рейтинги… Безупречна во всем. Даже — в строевой подготовке. Наотрез от всего отказалась. Говоря откровенно, она сделала все возможное, чтобы практики этой добиться. Кремень, а не девушка.

Ладон очень ярко вспомнил сейчас их последний разговор с сыном здесь, в Академии. Даня чуть не погиб тогда, его пришлось просто спасать. На край света отправить, позволив сбежать от себя и любви своей этой проклятой. А беда его не успокоилась…

Дверь в кабинет очень тихо открылась. Только один человек в этом мире имел право так вот, без стука, войти к легендарному Ладону. Бесшумно прошла, присела на самый край его стола и, нажав на тумблер переговорного устройства, отключила секретаря.

— Марго, я…

— Оставь их. Просто оставь, они разберутся. Знаешь, я до сих пор себя очень ругаю за то, что позволила встать между нами. Тогда мне казалось — были причины, и значимые. Они оказались пустышками. Пшик — и развеялись. Так и у них. Ты ведь не хочешь, чтобы и сын твой намучился?

— Я? Да она…

— Его любит. Я знаю. По-драконьи, я так понимаю. А он от нее — без ума. Так о чем мы толкуем?

Он тяжко вздохнул. А она вдруг шагнула навстречу, пересела к нему на колени, потерлась лбом о гладко выбритую щеку.

— Знаешь, любимый супруг, предлагаю помочь нашим детям. Внезапно. А давай соберемся, возьмем выходные. Схватим Дашу, Ванечку, их кота и рванем к месту службы наследника. Посмотрим, что как, и немного им руки развяжем, пока обустроятся. Что-то мне тихо подсказывает, что наше явление сильно потом облегчит всем им жизнь. Или ты мне сейчас скажешь, что для легендарного Ладона и не менее легендарной меня не сделают исключения? Не качай головой, нас всех отлично пропустят, выписывай себе командировку… Нам. Думаю, административная проверка условий службы курсантов и практикантов как повод вполне подойдет.

* * *

Гвидон плохо спал. Несмотря на дежурства, выматывающие, изнурительные. Когда он летел сюда, схватившись за предложение отца (лишь бы подальше, лишь бы сбежать от них всех, от себя), то наивно подумал: «Вот скука-то этот край света! Кого там хранить?»

И судьба над ним громко хихикала. Острова в Охотском море, может, и были для цивилизованного человека необитаемы, но для вечно сующих свой нос во все дыры вселенной иных стали форпостом границы с другими мирами.

Когда так случилось, что прочные стены миров дали трещину, или так