Сигму развернула, придав ускорение к выходу, и полезла к Дашке обниматься — подчеркнуто и прилюдно, шепнув только в ухо: «Сестрен, ты крутышка, горжусь, жги их!»

Дашка в ответ царственно позволила себя обнять, положила ладонь на локоть спутнику (ни на минуту оставить нельзя!), и они двинулись дальше, туда, где их ждали друзья. Настоящие. Шлейф шепота в спину их даже уже не смущал. Драконы вернулись, пусть знают.

Элис едва ощутимо коснулась плеча Дарьяны, взглядом предлагая ей отойти в сторонку.

Странной они были парой, контрастной до зубовного скрежета: сторонний наблюдатель мог бы сказать — даже немного смешной. Одна высокая, тонкая, почти прозрачная, а другая — такая чернявая, крепкая и основательная мышка — малышка (в сравнении с подругой). Обе словно бы скрадывали друг друга. Казалось бы.

Но что же тогда заставляло всех парней тянуть шеи и оборачиваться, словно коты на запах котлет? От этих двоих буквально фонило силой, такой… И не только драконы ее ощущали, будто поток воздуха из термопушки. А единственный присутствующий здесь дракон так и вовсе стоял не дыша. Взгляд отвести он не мог от подобной картины.

Гвидонис видел изящную, как фарфоровая статуэтка, блондинку с роскошной белой гривой волос и фамильными лефлоговскими глазами, огромными и ярко-голубыми. Ресницы и брови темные, оттеняющие мраморный тон кожи.

А рядом — совершенно другая, полярная, оттого еще более яркая и красивая девушка. Пылающая, как драконье пламя, соблазнительная, как самые греховные мысли перед сном. Изгибы тела — как ребра испанской гитары. Черные кудри, рассыпанные по плечам — как драгоценный узор. Пухлые алые губы, сияющие глаза — как сам соблазн и обещание неземного наслаждения (и что особенно было отрадно — только для Гвидона).

Инь и ян. Лед и пламя. Бриллиант и черный опал. Обе — его семья. Потрясающе. Аж глазам больно от такой красоты. И, судя по обращенным на его девушек пламенным взглядам мужской части гостей вечеринки, не он один был восхищен этим контрастом.

А прекрасные девушки словно бы даже и не замечали фурор, произведенный их парой среди местных парней, постоянно оглядывавшихся и спотыкавшихся.

Элис, которая вдруг осознала, что, стоя рядом, они смотрятся слишком диаметрально (да и голову к ней задирать Дашке было не очень удобно), повела Дару к уютному угловому диванчику, собрав целый шлейф вздохов и взглядов за спинами. Прошептала одними губами ей: «Нам надо поговорить. Очень важно».

Присели, в ту же минуту кто-то вежливый и обходительный (из длинного ряда Элькиных вечных поклонников) сунул им в руки стаканы с напитками. Дашка понюхала — свежевыжатый яблочный сок. Восхитительно. Вопросительно взглянула на Элис. Та напряженно кусала губу и смотрела в стакан.

— Дара, я должна перед тобой извиниться.

Судя по сконфуженному виду, извиняться младшая Лефлог совершенно не привыкла. Лицо Элис покрылось красными пятнами, ресницы задрожали.

— За что это? — Даша, успев отхлебнуть глоток сока, едва не поперхнулась услышав подобное.

— Я поступила совсем некрасиво, неправильно. Тогда, на свадьбе родителей, я влезла не в свое дело. Язык мой… ну ты поняла. Я о вашем с Гвидонисом браке. Это касалось только вас с ним. В отношения двух влюбленных влезать очень глупо. Уверена, он бы нашел слова, сказал бы как-то не так…

— Или не сказал бы никогда, — хмыкнула Дарьяна обескураженно, не понимая, к чему ведет сестрица. Сама она уж и думать забыла о том разговоре. Нет, врет она сейчас сама себе — думала и не раз, но Эльку совершенно не винила. Это к Даньке у нее были вопросы, а сестра его и вовсе была ни при чем.

— Обязательно сказал бы. Я знаю, ему это важно, нам обоим с ним — очень. Ты знаешь, что он загадал в ритуал «Семисветик»? Одно лишь желание: родители чтоб поженились. И я его загадала, представляешь? Мы всё свое детство мечтали об этом и глупо молчали. А родители будто и не понимали нас. Подумаешь, просто условность, ведь правда? Ан нет. А теперь я смотрю на вас и вижу — нам просто надо было им все рассказать. Иногда постороннего слова не хватает. Слышишь? Я тебе говорю. И Даня наш скоро созреет, сам скажет и замуж тебя позовет обязательно — ты не волнуйся.

— Ну, он как бы звал… Даже дважды. Но я отказалась.

Она отхлебнула задумчиво сок, вспоминая.

— Почему?

— А зачем? И так же все хорошо. Да и… — Дарьяна вдруг замялась, смущаясь. Вот как бы объяснить, что не хотела она так — потому что надо. Других слов она ждала от своего «мужа», других признаний, обещаний и клятв.

— Но вы же любите друг друга… — прошептала задумчиво Элис. — Вы же — вместе, просто сама посмотри. Открой душу, и ты все увидишь.

Сама того не осознавая, Элька сейчас нашла именно те слова, в которых так нуждалась Дарьяна. Заговори сестрица о совместном проживании, об общем ребенке, о судьбе, в конце концов — и Дашка бы взбрыкнула, возможно, даже раскричалась бы и убежала. Но это вот «вместе»…

— Ты думаешь, он меня любит? — беспомощно заморгала Дарьяна. — По-настоящему?

— Я хорошо знаю своего брата, — подруга была совершенно серьезна. — Ни на одну девушку он так не смотрел никогда.

— Как — так? — Дара оглянулась, ища Даньку взглядом. Нашла. Он сидел за столиком недалеко, в компании Пашки и рыжего, тщетно пытавшихся втянуть Даню в свой разговор. А тот молчал и смотрел в их сторону не отрываясь, совершенно не слушая всех этих своих собеседников. Горячо смотрел, жадно. Как на сокровище.

— Словно в тебе — все золото нашего мира. Словно он готов охранять тебя всю бесконечную жизнь. Видишь?

Дашка прикрыла глаза. Да. Она тоже это все чувствовала. Думала так же, всей кожей его ощущала.

Данька — он особенный. Светлый, добрый, щедрый, упрямый. Живой, настоящий. Ни одним мужчиной (ну, кроме Ванечки) она никогда так не восхищалась. Знала его недостатки, и все их любила. Это рядом с ним она обрела свою суть. Только вместе с Даней она словно становилась истинной — сильной, смелой и красивой. Не комарихой и мышкой, а драконицей.

— Спасибо, Эля, — тихо сказала Дашка. — Спасибо, сестренка.

Обняла довольно улыбающуюся подругу, а потом поднялась, соблазнительно покачивая крутыми бедрами и привлекая внимание всех вокруг парней, грациозно подошла вплотную к Даньке, опустилась на его колено, одним хищным движением собственницы запустила пальцы в белые волосы. Даня громко сглотнул, глаза его вспыхнули многообещающе. Обхватил большими руками ее талию, уткнулся носом в шею, прижимая к себе, рвано дыша.

— Давай сбежим? — шепнула Дарьяна ему