в ухо. Ее дыхание обжигало. — У нас есть целых два часа. Очень обидно потратить их на эту глупую и скучную вечеринку. Все самое нужное тут я уже сделала.

И она оглянулась через плечо, отсалютовав стаканом с соком Элис, стоявшей недалеко с присоединившимися к ней Семисветиками — вечно смеющимся Дивиным Саней и рослой Агатой.

Уговаривать его было не нужно, он и сам думал об этом уже давно. Подскочил, не отпуская ее с рук, кивнул друзьям рассеянно:

— Нам пора кормить ребенка, — и понес свою женщину к выходному порталу.

Те понимающе переглянулись, смеясь. Яговы менталисты.

И пусть все догадываются, куда и зачем они так стремительно вдруг сбегают. И пусть все завидуют. Прелесть семейной жизни в том, что не нужно больше им прятаться и смущаться. Он имеет полное право на свою… нет, пока еще не совсем жену. Но уже скоро он непременно заполучит ее всю, целиком.

Он будет упорным, каждое утро ее начиная с вопроса и им завершая ее день. Зная Дару, он очень скоро надоест ей до колик, до судорог, скрипа зубовного, и опаловая или прибьет его, или же наконец согласится. А учитывая, что он бессмертный, второй вариант гораздо более вероятен.

41. Мы согласны

Кто бы только знал, как Гвидон жалел о том, что он вообще пошел на эту вечеринку! Бездарно потраченное драгоценное время, которого и так было слишком мало! В губы Дашки он вцепился, кажется, еще в процессе перемещения. Мгновения, говорите? Он был жаден и не хотел терять даже доли секунды.

Вывалились из портала, тяжело дыша и срывая друг с друга одежду. Тонкая бретелька на алом Дашкином платье лопнула будто бы сама по себе, от одного лишь прикосновения пальцев. Ну а дальше — оно само порвалось. Видимо, ткань была не очень надежная.

У Дашки глаза сверкали золотом, зрачок пульсировал вертикалью, на пальцах появлялась и пропадала опаловая чешуя. Гвидон готов был смеяться в голос от гордости и счастья: она желает его вся, обеими ипостасями, ничуть не менее сильно, чем он ее. Уронил жену на кровать (он не зря позаботился о том, чтобы вся мебель в их комнатке была повышенной прочности), жадно разглядывая, трогая, покрывая поцелуями все тело. Дарьяна не отставала — кусалась, царапалась как кошка, мурлыкала и рычала.

Они были сегодня на равных: не главенствующий Данька и послушная его жена, принимавшая ласки, а два очень страстных и нетерпеливых дракона. И видит небо, так было в тысячу раз интереснее и веселее!

Звонок родителей «Будем через пару минут» (до чего ж деликатные люди, догадались предупредить о своем появлении) застал молодых врасплох: Дашка судорожно искала свое белье, а Даня прыгал на одной ноге, натягивая отчего-то вдруг сделавшиеся короткими штаны.

Надо, наверное, на такой вот случай иметь комплект «быстрой одежды» вроде халата, как у Дашки. Потому что футболка никак не хотела надеваться правильно, а носки и вовсе оказались разными, один черный, а другой почему-то розовый. И воспользоваться заклинанием отчего-то в его заполненную киселем голову даже не пришло.

— А! — Даня вдруг замер, глядя на уже завязавшую халат жену. По ее сияющим глазам, опухшим губам и покрасневшей шее было совершенно очевидно, чем они тут занимались. — Дашенька!

Быстрый взгляд в его сторону, удивленно расширившиеся глаза и задрожавшие от еле сдерживаемого смеха губы.

— Даш…

— Дань, ты бы это… причесался хоть.

— Я не об этом! Даша, ты будешь моей женой?

— Шта? Опять ты… — драконица вскинула черные брови, заулыбалась, но глаза вдруг сделались встревоженно-серьезными.

— Да, Даш, опять. Хочу, чтобы ты была моей во всех мирах.

— А не слипнется? — Дашка насмехалась над ним исключительно от растерянности. После разговора с Элис она, пожалуй, готова была согласиться на «долго и счастливо», но не успела даже придумать, как все это должно выглядеть. Даня застал ее врасплох.

— Даш… Я тебя люблю. Очень.

Если бы он сейчас сказал про ребенка, про приличия, еще про что-то — она бы просто рассмеялась. Но любовь…

А Гвидон вдруг захлопал глазами растерянно, сам не понимая, как это у него вырвалось. Ну да, он любит. Но зачем он об этом ляпнул опаловой насмешнице? Она же его сейчас просто растопчет! Хотелось зажмуриться малодушно, но, конечно, нельзя. Поздно.

— Любишь? — Даша вдруг поглядела на него огромными серьезными глазами. — Как твой отец — маму Маргариту?

— Кажется, да. Двадцать лет, во всяком случае, готов ждать. Но ты столько не выдержишь.

— Думаешь? — Дарьяна ловко вытащила из-под кровати одинокий черный носок, кинула его в дракона и прищурилась. — А знаешь, я согласна. Только на этот раз — по-настоящему. Без шуточек твоих, без обмана. Тот самый обряд.

— Даш, а ты уверена? — осторожно спросил Даня. — Это ведь прям очень надолго. Навсегда. На веки вечные.

— А ты снова собрался меня бросать и бегать по другим бабам? — зло прищурилась Опаловая. — Если да — то зачем мне такой брак? Нет уж, либо навсегда, либо никак.

— Интересная постановка вопроса, — прокомментировал Дашины слова наблюдавший за детьми Ладон (и давно он здесь?). — Действительно, сын, ты готов? Может, не надо?

— Я готов, — покраснел Гвидон. — Если Даша готова вот такого меня до конца времен терпеть.

— Я бы на месте Даши подумала…

— Ма-а-ам! Двадцать лет?

— Десять дней. На Байкале созвездие Дракона будет в зените как раз в это время. Да, Ладонис?

Лефлог-старший поморщился. Это в его честь древние люди выстроили на ночном небосклоне созвездие Дракона. Видимое круглый год, полярное. В честь победы Геракла над страшным чудовищем.

Первый в истории этого мира договорняк, говоря откровенно. Гераклу зачли его подвиг, дракон наконец-то сбежал из проклятого сада. И яблочек прихватил, сколько смог унести. Эх… Взглянул на невесту сыночка. Нет, последнее яблочко пошло впрок, правильно он его столько хранил и берег. Молодец. Так о чем это он? Как это — десять дней⁈ Может быть, полгода лучше? Или год?

— Мы согласны! — выдохнули молодые, не сговариваясь, одну фразу на двоих. Переглянулись и рассмеялись.

Свадьбе младших Лефлогов быть!

— Только… все же и так давно думают, что мы женаты, — растерянно заметила Дарьяна. — Фамилия, все дела…

— Собственно, что тебя смущает, любимая? Учебный год закончен, сына мы родили, пора и отметить наконец этот факт пиром на весь мир.

Любимая… Только сейчас Дарьяна вдруг поняла, как не хватало ей этого слова. Простого и сложного. И ощутила всем своим естеством, таким многоликом и таким непростым: он сам ждет от нее того же.

Она очень давно поняла, что вот этого несносного