— Ага, удачи. При его-то липовой благотворительности и штате адвокатов с К-стрит на окладе — он неприкасаем. Я годами бью тревогу, но всё впустую. Этому подонку место за решеткой, а он вместо этого закатывает приемы, на которых гуляет половина Сената США.

— О чем ты? — спросил Рис.

— Андренов заправляет фондом, который якобы «помогает обездоленным по всему миру». На деле это ширма для торговли влиянием. Хочешь качать нефть в Нигерии или добывать литий в Средней Азии — заносишь в фонд восьмизначную сумму, и их люди на местах открывают любые двери. Деньги отмываются и распределяются между политиками через лоббистскую фирму Стюарта Макговерна. В Вашингтоне деньги обеспечивают кучу друзей, особенно в год выборов.

— Кажется, нам стоит с ним пообщаться, — заметил Рис. — Есть идеи, кого он может нанять в качестве исполнителей, если решит действовать?

— Трудно сказать. С его связями по линии ГРУ и фонда у него бесконечные контакты по всему свету.

— У нас есть информация из одного источника, что он может использовать бывшего сирийского генерала для найма наемников, — добавил Фредди.

— Охотно верю. Думаю, его отпечатки есть на обеих сторонах сирийской гражданской войны, но это не мой профиль. Будь я на вашем месте и имей такую информацию, я бы пытал сирийских генералов водой, пока не нашел бы прямую связь с Андреновым. — Он сделал паузу. — Но, вероятно, именно поэтому мне не разрешают выходить из этого здания.

Рис начинал симпатизировать этому парню.

— Мы сделаем всё, что сможем. И еще: ты знаешь Оливера Грея? — спросил Рис.

— А что с ним? — голос Энди стал сухим.

— Что ты о нем думаешь? Строго неофициально.

— Я никогда не доверял этому мелкому хорьку. Пару лет назад я поднял вопрос о его подозрительном поведении, но мне велели не лезть не в свое дело. Вы не поверите, какая политкорректная херня творится в этом заведении.

— Есть ли шанс, что он как-то связан с Андреновым?

— Нисколько не удивлюсь. Честно говоря, я бы удивился, если бы у Андренова не было своего прихвостня где-нибудь в этом здании.

— Спасибо за откровенность.

— А что они мне сделают? Спишут в тираж в какой-нибудь крошечный кабинет и завалят бумажками? — Данреб обвел рукой свою каморку.

Спецназовцы переглянулись.

— Мы правда благодарны за помощь, Энди, — сказал Фредди.

— Не расслабляйтесь рядом с Андреновым, — предупредил Данреб. — Он воплощение зла, но, что более важно, он чертовски способный сукин сын.

— Не расслабимся. Еще раз спасибо за время, — сказал Фредди.

— Надеюсь, оно того стоило. Звоните, если что. — Данреб протянул каждому по визитке.

— Значит, мы могли просто позвонить тебе вместо того, чтобы лететь через полмира? — не удержался Рис.

— Это было до того, как вы мне понравились. — Он встал и протянул руку. — С возвращением домой, мистер Рис.

ГЛАВА 67

Базель, Швейцария

Октябрь

Полковник Андренов встретил Грея в своем роскошном доме как блудного сына. Для человека, выросшего без отца, это значило очень много. Грей не был наивным, но ему хотелось верить, что для Андренова он нечто большее, чем просто агент. Тем не менее, он чувствовал облегчение и восторг от того, что наконец добрался. Никогда прежде он не ощущал себя таким важным, таким нужным.

Персонал Андренова приготовил роскошный обед. Грей не подкачал: он с аппетитом принялся за ростбиф, лобстера и разнообразные десерты. Андренов был русским до мозга костей, но благодаря бесконечным путешествиям его кулинарные вкусы вышли далеко за пределы степных традиций.

К обеду подали ледяную водку — русскую, разумеется. В голове у Грея слегка зашумело, когда он последовал за наставником в библиотеку. Комната высотой почти в три этажа была заставлена искусно вырезанными панельными шкафами, уходящими под потолок. Черная винтовая лестница с позолотой вела к верхним ярусам коллекции, где на полках выстроились кожаные переплеты русской классики и ценные манускрипты, похищенные из библиотек и музеев третьего мира.

Стол Андренова стоял напротив книг, перед огромным гранитным камином, в котором плясало пламя, словно пытаясь вырваться на волю. Над каминной полкой висела мастерская копия его любимой картины — «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». На полотне 1891 года была изображена толпа хохочущих мужчин, сочиняющих вызывающий и оскорбительный ответ султану Османской империи Мехмеду IV. Тот требовал, как «сын Мухаммеда, брат солнца и луны, внук и наместник Бога…», чтобы казаки «добровольно и без всякого сопротивления» перешли под турецкое подданство. Издевательский ответ казаков гласил: «Ты, султан, черт турецкий, и проклятого черта брат и товарищ, самого Люцифера секретарь. Какой ты к черту рыцарь, когда голой жопой ежа не убьешь? Черт высирает, а твое войско пожирает. Не будешь ты, сукин ты сын, сынов христианских под собой иметь, твоего войска мы не боимся, землей и водой будем биться с тобой, распроёб твою мать».

Оригинал Ильи Репина висел в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге, но вскоре он перекочует в дом Андренова, если его планы осуществятся. Картина, как и письмо казаков султану, была олицетворением презрения Андренова к врагам. Постоянным напоминанием о том, что противостояние Востока и Запада вечно.

Грей восхищался картиной и обстановкой; это была величественная, мужская комната. Он не видел «старого воина» три года. Андренов заметно постарел, но годы были ему к лицу — особенно для человека, который столько повидал и сделал. Грей давал ему лет семьдесят, но уверенности не было, а спрашивать он бы не осмелился. Андренов был в коричневом костюме индпошива из тончайшего кашемира и в накрахмаленной белой рубашке с расстегнутым воротом. На ногах — идеально начищенные фермерские ботинки от Edward Green. Он выглядел как богатый европейский джентльмен. Образ завершал нагрудный платок с узором «пейсли». Его волосы с проседью и аккуратно подстриженная борода обрамляли заурядное лицо. Но глаза были какими угодно, только не заурядными — гипнотические, серые, почти серебристые в своем сиянии. Они могли успокоить или внушить ужас, соблазнить или рассмешить. Грей гадал, какое настроение они выдадут в следующий момент.

— Давай выпьем за твой путь, Оливер, — предложил русский.

Мужчины подняли бокалы, выпив за победу.

— Ты проделал долгий путь и наконец-то рядом со мной, там, где и должен быть.

— Скоро вы вернете Россию от края