— Там, на кухне, я для нас роллы заказала, — процедила она. — Пусть твоя гостья их съест.

— Не вопрос, — я пожал плечами, не став уточнять, что Милана именно этим сейчас и занимается.

Аня зло поджала губы, натянула второй сапог, резко выпрямилась. В её движениях чувствовалось показное достоинство, за которым прячется обида.

— Я ухожу, Володя, — выпалила она.

— Да я заметил. Ну, ты там если что, письма пиши.

Аня на секунду застыла. Видно было, что такой реакции она точно не ожидала. В её глазах мелькнула растерянность. Я ведь по её сценарию должен был броситься за ней, уговаривать, каяться, обещать исправиться. А тут — тишина и равнодушие.

Она постояла, потом как будто вспомнила про последнюю возможность укрепить свой уход — потянулась к Рэксу.

— Пойдём, Пончик, — позвала она мягко. — Пойдём, мой мальчик.

Пёс, стоявший в метре от неё, повернул голову, моргнул, но не двинулся. Потом посмотрел на меня, словно спрашивая: серьёзно? мы вот так теперь будем жить?

Я встретился с ним взглядом, не говоря ни слова, а он будто всё понял. Ну и рывком подбежал ко мне и сел у ног.

Аня на секунду лишилась дара речи. На лице мелькнула обида и что-то похожее на отчаяние.

— Пончик… — позвала она снова.

Рекс даже ухом не повёл. Он просто сидел рядом, вжавшись в мою ногу, показывая всей своей собачьей сущностью, что уходить он не собирается.

Я опустил руку, погладил пса по холке.

Мне же, похоже, сегодня судьба устроила марафон женских слёз. Вот честное слово, как будто кто-то наверху решил проверить моё терпение.

Глаза Ани начали стремительно наполняться слезами.

Я тяжело вздохнул, потом достал с вешалки поводок, защёлкнул карабин на ошейнике Рекса.

— Чемодан оставляй, — сказал я. — Мы сейчас с тобой пойдём поговорим.

Аня, всхлипнув, открыла рот, чтобы что-то сказать, но я перебил:

— Я сказал, чемодан оставляй, — повторил я. — Потом, если решишь, что хочешь уйти, вернёшься домой, заберёшь вещи и уйдёшь. Я тебя удерживать не буду.

Аня стояла неподвижно, сжимая ручку чемодана.

— И что ты, по-твоему, хочешь? — зло прошипела она. — Оставить её одну в нашей квартире?

— Именно это я и хочу сделать, — ответил я.

Сквозь повисшую тишину было слышно, как у неё скрипнули зубы.

— Ну что ж, — процедила она, — пойдём поговорим.

Я перед тем как уходить слегка приоткрыл дверь на кухню.

— Милана, мы сейчас с Аней отлучимся буквально на полчасика. Пока можешь сходить в душ и потом включи телевизор в моей комнате, ладно?

Я вернулся в коридор и повернулся к Ане.

— Пошли.

Глава 13

Мы вышли из квартиры. Рекс, словно чувствуя напряжение, даже не тянул поводок. Только посматривал по сторонам, будто контролировал обстановку.

Я запер дверь, подошёл к лифту. Кнопка слабо щёлкнула, и двери раскрылись почти сразу же.

Мы вошли в кабину, и металлические створки сошлись с сухим глухим звуком. Лифт начал спускаться вниз.

Аня стояла, уставившись в отражение в зеркальной стенке. Она пыталась сохранять видимость хладнокровия, но трясло её ощутимо. Эмоции всё ещё кипели.

— А теперь послушай меня внимательно, — начал я. — Я повторю в последний раз. То, что происходит, — это факт. Принять его или нет — твоё личное дело, но я не собираюсь оправдываться.

Аня вскинула подбородок, взгляд её полыхнул, но я не дал ей вставить ни слова.

— Эта девчонка — моя ученица, — продолжил я. — Я встретил её случайно, когда её выкинули из машины. В прямом смысле. Она была вся в грязи, промокшая, дрожала от холода. Хотел бы я мимо пройти — не смог бы. Так что хочешь ты или не хочешь, но я не позволю, чтобы она сейчас где-то мёрзла или болталась по улице ночью.

Я выдержал небольшую паузу, давая Ане возможность услышать.

— Поддерживаю ли я, что школьницы шляются по ночам и садятся к таким «мужчинам»? Конечно, нет. Но сейчас не время для морали. Сейчас вопрос один — не дать девчонке простудиться и попасть в больницу. Всё остальное потом.

Аня молча слушала, напряжённо дыша. В глазах мелькнуло колебание.

— И что, ты не мог хотя бы позвонить? — наконец выдохнула она. — Предупредить, объяснить, что ты не один?

— Не мог, — ответил я, не отводя взгляда. — Телефон сел ещё до того, как всё это началось.

Я сделал снова короткую паузу.

— Поэтому прямо сейчас я тебе настоятельно рекомендую успокоиться. Ты злишься не на ситуацию, а на картинку в голове, которую сама придумала. Давай вернёмся к реальности, пока не наговорили друг другу лишнего.

Вообще с женщинами по-другому, как правило, и не бывает. У них часто логика уходит, а эмоции вступают в бой, и всё превращается в лавину, которую уже не остановить.

Аня несколько секунд просто стояла, глядя на меня с каким-то бешеным блеском в глазах. Потом заговорила быстро, сбивчиво, с нарастающей интонацией.

— Знаешь что, Володя, — выпалила она, — достаточно с меня всего этого! Я думала, ты другой, а ты — самый обыкновенный мужик! Самый обыкновенный козёл, как и все остальные! Ты думаешь, я поверю в эту чушь про «ученицу»? — неслось дальше. — Да она же выглядит как проститутка! Сам посмотри на неё! И ты ещё хочешь, чтобы я поверила, будто ты просто решил приютить её на ночь из жалости⁈

— Я ничего не думаю, — сухо сказал я.

Она шагнула ближе, сжимая кулаки.

— И вообще, — добавила Аня с новой волной раздражения, — ты мне ещё и собаку искалечил! Я не хотела его кастрировать, но теперь придётся! Потому что он, — она запнулась, подбирая формулировку, — потому что он пытался… пытался насиловать одну из своих кофточек!

Я моргнул, перевёл взгляд на Рекса.

— Серьёзно? — спросил я, удерживаясь от того, чтобы не расхохотаться. — Насиловать кофточку?

Аня кивнула с вызовом, подтверждая своё решение.

Я вздохнул. Ну что тут скажешь — собака, по сути, просто ощутила себя полноценным кобелём. Инстинкты, ничего личного. Но попробуй это объясни женщине, которая решила, что вся Вселенная сговорилась против неё.

— Ань, ну если пёс почувствовал себя мужчиной, значит, я его правильно воспитал. Это не преступление.

Аня зло сверкнула глазами.

Увы и ах — конструктив снова канул в лету.

Стоило лифту дойти до первого этажа и дверям с лёгким лязгом разойтись, как Аня вылетела из кабины. Каблуки застучали по плитке, кудри разметались по плечам.

Видимо, решение «убежать красиво» она уже приняла окончательно.

— Ты чемодан свой забыла, — спокойно напомнил я.

Она резко обернулась, глаза метали молнии.

— Я не зайду в этот дом,