в неё и потеряем время. Значит, обходим слева. Потом выходим к этой цепочке мелких кратеров. Если это действительно они, то дальше развилка простая: или срежем путь по открытому участку, или ещё немного уходим южнее, если рельеф окажется хуже, чем выглядит сверху.

— Лучше сразу южнее, — сказал Гагарин после короткой паузы. — Потеряем пару минут, зато не будем скакать по кромкам.

Я задумался ненадолго, прикидывая варианты.

— Тоже верно, согласен.

Связь снова ожила, и в этот раз голос нам был знаком очень хорошо — Сергей Павлович Королёв. Даже сквозь помехи и задержку дальней связи его невозможно ни с кем перепутать.

— Орелики, ну как вы там?

От этого неформального обращения в такой непростой ситуации на душе потеплело, и мы с Юрием Алексеевичем сразу выпрямились, подобрались и заулыбались.

— Нормально, Сергей Павлович. Вот, сидим. Смотрим на Луну и ждём не дождёмся, когда оставим на поверхности свои следы. Работаем, в общем, — нарочито бодрым голосом ответил Гагарин.

Пауза. И после неё Королёв снова заговорил:

— Рад слышать ваши бодрые голоса. Что касается дела… Всё это время мы искали другой выход. Не нашли… Я не нашёл. По расчётам ЦУПа и по имеющимся данным вариант с аппаратом «Луна-15» остаётся единственным рабочим. Значит, вам придётся идти к нему в любом случае.

Далее он перешёл к более детальному объяснению маршрута. В принципе, он совпадал с нашим. Правда, пару небольших уточнений всё же присутствовало.

Пока Сергей Павлович говорил, мы сопоставляли его слова со снимками, отмечали внесённые изменения, и вскоре у нас был готовый, проработанный план действий и маршрут.

— Основная ваша задача, — начал подводить итог Сергей Павлович, — дойти до аппарата, снять узел, вернуться, починить модуль и улететь домой. Это сейчас важнее всего. Вторая по значимости задача — конференция. Всё прочее делаете по остаточному принципу, если времени хватит. Но грунт всё же захватите, без него никак.

Мы услышали его короткий смешок и сами не удержались от улыбок. Даже в такую минуту он оставался верным себе.

— Есть, — ответил Гагарин.

— Добро на выход даю, — сказал Королёв. — Действуйте. И не тратьте силы на то, без чего можно обойтись.

— Понял вас, — отозвался Юрий Алексеевич.

Связь прервалась. Мы с Гагариным переглянулись.

— Ну что? — сказал он. — Приступим.

Подготовка к выходу на поверхность Луны заняла не так уж много времени, но в память она врезалась буквально поминутно. Наверное, потому, что наконец должно было произойти то, к чему мы шли весь последний год. А я и того больше — с 1964 года, с первого же дня моей новой жизни в этом теле.

Практически перед выходом с нами связался Волынов. Он пожелал нам удачи, попросил не геройствовать чрезмерно и по возможности быть осторожными.

— И ещё… — после небольшой паузы добавил он тише. — Вы уж вернитесь.

Юрий Алексеевич на секунду прикрыл глаза.

— Куда мы денемся, Боря? Нас дома ждут.

Когда все приготовления были позади, я отошёл в сторону и жестом пропустил Гагарина вперёд. Он подошёл к люку, взялся за ручку… и замер. Я сначала даже не понял, что не так.

— Юра?

Он медленно повернулся ко мне.

— Это должен сделать не я, — проговорил он, убирая руку от люка.

Я нахмурился.

— В смысле? Это обязанность командира.

— В прямом, — более уверенно проговорил он, отступил в сторону и кивнул на люк. — Ты пойдёшь первым.

Несколько секунд я неверяще смотрел на него, пытаясь переварить услышанное.

— Не положено, — качнул головой я. — Командир выходит первым. Если выйду я — это будет нарушением.

Он усмехнулся.

— Если бы не ты, я бы на Луне вообще не оказался. Считай, это моя благодарность за спасение моей жизни.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить ни слова.

— А со всеми претензиями я потом разберусь сам. Это моё решение. И моя ответственность.

Он немного помолчал, а потом добавил с видимым облегчением в голосе и с улыбкой, которая хорошо была слышна в его интонации:

— К тому же дважды первым быть уже не так интересно. А вот стране не помешает третий первый.

Меня пробрало. По телу пробежала лёгкая дрожь. Не то от волнения, не то от азарта. Или вообще всё вместе.

Я стоял, смотрел на него и никак не мог подобрать правильных слов для ответа. В голове моментально стало удивительно пусто. Не уверен, что дело только в растерянности. Скорее, всё в совокупности. Сценарий вдруг пошёл не так, как я заранее себе его представлял.

А человек, как ни крути, даже в космосе остаётся существом, которое любит внутренне готовиться к определённому ходу событий. И когда что-то идёт не так, пусть даже в хорошую сторону, это на секунду всё равно выбивает из колеи.

Гагарин лёгким движением подтолкнул меня в спину.

— Иди, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Не стой. Не терпится уже лично посмотреть, какая она. А ты очередь задерживаешь.

Я сглотнул ком в горле.

— Спасибо, Юра.

А затем я повернулся к люку. Рука в перчатке легла на ручку. Я дёрнул механизм, и люк начал открываться.

Наконец, я увидел Луну. Не через стекло, не на картинке, а прямо так — как на ладони.

Свет ударил в глаза даже через фильтр. Чёрное небо над поверхностью выглядело непривычно. Оно не висело над головой, как на Земле, а будто стояло стеной вокруг всего этого мира.

Под опорами модуля лежала серая пыль. Мелкая, нетронутая.

И абсолютная тишина, которую не нарушал даже тихий шелест ветра. Я слышал только собственное дыхание в шлеме и шорох системы жизнеобеспечения. А за пределами скафандра — ничего.

Я подался вперёд и начал спускаться. Ощутил поручень под перчаткой. Первая ступенька под ногой. Ещё одна. Собственное учащённое дыхание и стук пульса в ушах. Свет. Тень. Пыль подо мной всё ближе.

С Земли, разумеется, заметили, что у нас произошла небольшая замена.

— «Рубин», я «Заря». Уточните: первым выходит «Рубин-2»?

Гагарин ответил не мешкая:

— «Заря», подтверждаю. Таково решение командира экипажа. По возвращении всё объясню.

На Земле замолчали. Видимо, решили, что спорить сейчас не время. Да и поздно уже, потому что я продолжал спускаться.

Последняя ступенька.

Нога зависла над поверхностью. Я на секунду задержался, прикрыл глаза и выдохнул. А потом опустил её вниз.

Лунная пыль оказалась податливее, чем выглядела на первый взгляд. Ботинок вошёл в верхний слой на несколько сантиметров. Я не провалился резко и глубоко, просто придавил слегка и оставил чёткий след. Я перенёс вес, убедился, что стою, и только после этого выдохнул.

— «Заря», — сказал я в