в прошлом году. Сейчас она была уже достроена, и крест на куполе ловил первые лучи солнца. Чуть поодаль, ближе к обрыву, темнели корпуса мастерских и складов, сложенные из кирпича и бетона. Над ними поднимались трубы — домна, кузницы, обжиговые печи. Дым стелился над крышами, смешиваясь с утренним туманом.

Пристань тоже разрослась. Деревянные дебаркадеры, усиленные бетонными опорами, уходили далеко в воду. У причалов покачивались несколько плоскодонок, пара драккаров и один дромон.

На крыше девятиэтажки, над знакомыми очертаниями камнемётов и пушек, поднималась высокая мачта. На её верхушке горел фонарь — маяк, который зажигали каждую ночь, чтобы корабли могли найти дорогу домой.

А вообще, флот был хорош. Для этой эпохи — что-то с чем-то. Но Сергей знал: если ничего непредвиденного не случится, через год-два всё изменится совсем, кардинально. Не будучи специалистом, но являясь одним из ключевых игроков, он досконально вник в планы постройки новых кораблей.

Первым в списке шёл универсальный шлюп — быстроходный разведчик и патрульный корабль. Не апгрейд старого драккара, а полностью новая конструкция. Корпус наборный: сначала каркас, потом обшивка — так быстрее и технологичнее. Обводы оптимизированы под скорость, плоская транцевая корма, фальшкиль для остойчивости. Две мачты с гафельными парусами и кливерами на бушприте — такое вооружение позволяло управляться малым экипажем и ходить круто к ветру. Лёгкий, вёрткий, с парой пушек на вертлюгах — идеальный разведчик.

Вторым — мореходная галера-бригантина, основной боевой корабль. Гибрид парусника и гребного судна. Обшивка встык, для минимального сопротивления воды, мощный кильсон, удлинённый корпус с таранным форштевнем. Два ряда вёсел с улучшенной эргономикой — упоры для ног, подшипники в уключинах. Три мачты с латинскими парусами. На носу — платформа для четырёх пушек крупного калибра, вдоль бортов — вертлюжные орудия и ракетные установки. Экипаж — до сотни человек. Под парусами — до десяти узлов, на вёслах — до пяти. Универсальный солдат.

Третьим — плавучая батарея. Медлительная, но предельно устойчивая и мощная. Широкий корпус почти катамаранного типа, способный вести огонь всем бортом без крена. Тяжёлый дубовый набор, толстая обшивка, защита из сыромятной кожи от греческого огня. Шесть-восемь пушек по бортам, одна-две тяжёлые мортиры в центре для навесной стрельбы. Экипаж защищён брустверами. Эту посудину не поведёшь в дальний поход — её будут буксировать к месту боя. Но уж там она покажет себя.

Четвёртым — транспортный когг, снабженец. Высокий надводный борт, одна большая мачта с прямым парусом, небольшая бизань для манёвра. Ключевое улучшение — водяной балласт в дубовых бочках, заполняемых забортной водой насосом. В грузу — остойчивость в шторм, порожнем — малая осадка для захода в реки. Грузоподъёмность до ста тонн. Две-четыре вертлюжные пушки для самообороны.

И пятым — десантный бот. Простая плоскодонная лодка с носовой аппарелью, способная высадить тридцать-сорок пехотинцев или лёгкую пушку прямо на необорудованный берег. Такие будут строить десятками.

Сергей представлял, как эти корабли, построенные по современным лекалам, с наборными корпусами, стандартизированными деталями и продуманной гидродинамикой, встанут в строй. Они будут быстрее, прочнее и смертоноснее всего, что есть у ромеев. Они смогут не просто оборонять Новороссийск, а доминировать в Причерноморье. Сделать византийскую морскую блокаду бессмысленной. Открыть прямую дорогу к Константинополю.

Он усмехнулся про себя. Пока это были только чертежи. Но Бородин уже заложил первые кили. И через год-два эти корабли выйдут в море. И тогда всё изменится. Совсем.

А пока… Пока придётся воевать тем, что есть. И есть не так чтобы и мало. Не разгуляешься, конечно, но и в обиду себя не дашь.

Выгружаясь на берег, Сергей заметил генерала. Флагманский дромон причалил первым, и встречая остальных, Максимов стоял у края причала, разглядывая что-то вдали. Выглядел он, прямо скажем, не очень. Даже очень не очень. Весь черный, под глазами круги, сам горбится. Видно что поход этот дался ему тяжело — сказывался возраст.

Ещё когда собирались, и Сергей, и остальные офицеры были против того, чтобы генерал участвовал лично. И тут без всяких прикрас: прошедшие полтора года показали, что не будь у них Максимова, их давно бы раскатали в порошок. Глубокий аналитический ум генерала помогал им выходить из казалось бы безвыходных ситуаций, которых после Тмутаракани — особенно после Тмутаракани — было хоть отбавляй. Поэтому рисковать своим «стратегическим преимуществом» никто не хотел.

Но генерал говорил, что так нельзя. Мол, время такое: лидер, который не ведёт своё войско в бой, теряет уважение на раз. А без уважения как? Куда? И да, он понимал, что уже стар для подобных прогулок, поэтому обещал ограничиться этой. «Потом, — сказал он тогда, — вы меня из моей квартирки на буксире не вытащите. Даже не надейтесь».

Пользуясь тем, что на него пока не обращали внимания — все были заняты выгрузкой, задерживаться на берегу Сергей не стал.

И поднявшись по знакомой тропе, уже у самого подъезда он на секунду остановился, зажмурился, — вызывая в себе «ощущение» — то, которое иногда приходило к нему во сне. Ощущение «нормальности». Без ромеев, князей, драккаров и самодельных пушек.

Подъездная дверь с облупившейся краской и присохшим к косяку объявлением, которое никто не читал. Ступени, запах сырости, старой извёстки, вездесущих котов. Бетонная лестница. Ключ в замке, открывающуюся дверь. И сейчас, вот сейчас, из кухни выйдет Анна, вытирая руки полотенцем, и скажет: «Ну наконец-то, я уже волновалась…»

Но вместо этого — микротрещина на потолке и культя. Левая нога, вернее, то, что от неё осталось — обрубок, который он каждое утро нащупывал рукой, ещё не веря, что ноги больше нет.

Черт. Опять этот сон.

Сергей резко открыл глаза.

Ну точно сон. Но снилось так детально, что он засомневался.

Рядом, в кроватке, стоявшей у изголовья, возился Мирослав. Сын гулил, пускал пузыри и сосредоточенно пытался поймать рукой солнечного зайчика, плясавшего на стене. С кухни тянуло запахом пшеничного кофе и жареной рыбы.

Приплыли они на рассвете, а сейчас, судя по красноватому закатному солнцу, заливавшему комнату, вечерело.

Сергей встал, прошлёпал босиком в ванную, умылся. Вода была теплой, и не принесла ожидаемой бодрости. Он поплескался в тазу, и закончив умывание, опрокинул его в ванну, радуясь что хоть что-то остается прежним. В смысле — канализация. Её трубы были чугунные, поэтому для пушек не годились. Чугун хрупок, при выстреле его разорвёт, как стеклянную бутылку. Единственное применение — толочь на картечь. Но это лишнее, пускать такие вещи на слом никто не осмелился, тем более что альтернатив было предостаточно. Поэтому канализационные стояки оставили в покое.

А вот отопление уже всё.