И еще домики. Точнее их крыши. Так, наверное, не разглядишь, а в бинокль хорошо видно. Несерьёзные строения, бутафорские. Стены вроде настоящие, а крыши — из камыша и жердей, наспех накиданные. Для жизни не пойдет, зато прятаться — в самый раз.

Сергей передал бинокль Коляну. Тот долго смотрел, водя окулярами по городку, потом спросил:

— Как думаешь, сколько их здесь?

Сергей хмыкнул.

— Не понятно. Но разместить можно много, особенно если постараться. От полутора до трёх тысяч, вероятно.

Он помолчал, прокручивая в голове возможный сценарий, и продолжил:

— Скорее всего, план простой у них. Как только мы подплывём сжигать городок, они сразу ломанутся, и не считаясь с потерями, берут пленных, захватывают орудия и тут же уходят. Вероятно, где-то на побережье их корабли ждут, а там и до Царьграда недалеко.

— И что будем делать? — спросил Колян.

Сергей забрал у него бинокль, ещё раз осмотрел городок и ответил:

— Как минимум вернёмся и доложим.

Уходили в ночь, чтобы точно остаться незамеченными. Спешили. Слишком многое стояло на кону, чтобы мешкать. Степь, ещё утром казавшаяся пустой и безмятежной, теперь давила на плечи невидимой тяжестью.

Кони, почуяв настроение всадников, шли ходко, но Сергей знал: долго так не протянут. Пришлось сбавить темп, перейти на рысь, потом на шаг. И всё равно к рассвету, когда впереди показалась белая коробка девятиэтажки, лошади были взмылены так, что пар валил от них столбом. Едва не загнали.

Спать не хотелось. Они выспались днём, дежуря по очереди, но Сергей чувствовал себя разбитым. Не физически — морально. Перед глазами всё ещё стояли ровные брёвна частокола, краешек римского скутума, пурпурная ткань на верёвке. И лица. Лица тех, кого заставили играть роль мирных жителей. Бабы, старики на солнцепёке, дети, которые боялись смеяться.

Они поднялись к генералу. Максимов был у себя — ждал. Выслушал молча, не перебивая. Когда Сергей закончил, генерал долго смотрел на карту, потом перевёл взгляд на него.

— Благодарю, капитан. Идите отдыхать. Завтра решим, что делать.

Проснувшись утром и подойдя к окну, Сергей понял — решили.

Перед девятиэтажкой, со стороны степи, строились войска.

Это была не учебная тревога и не смотр. Это была армия, которая готовилась к походу. Сергей понял это сразу, как только увидел масштаб. Генерал, видимо, принял решение ещё затемно и теперь, не теряя времени, приводил его в исполнение.

Под окнами, на плацу, уже выстроились полки. Два из трёх — «Волчий» и «Новороссийский». «Владимирский» оставался в резерве — прикрывать крепость на случай, если ромеи всё же решатся на вылазку. Остальные уходили. Сергей прикинул в уме: около тысячи двухсот человек пехоты. Роты, батальоны — слаженные, обученные, прошедшие десятки крупных и мелких стычек.

На флангах разворачивалась конница. Нурлан со своими печенегами — три сотни всадников на низкорослых степных лошадках, в кожаных доспехах, с луками и саблями. Рядом, сверкая трофейными ромейскими кирасами, строились новороссийские гусары — ещё две сотни. Артём, сидевший на гнедом жеребце, что-то выкрикивал, выравнивая строй. Над головами кавалеристов колыхались пики с цветными значками.

За пехотой, скрипя колёсами, вытягивались обозы. Телеги с пушками — четыре батареи по шесть стволов, три гром-телеги — новое оружие, пока даже толком не испытанное. Что-то вроде «Катюши», только проще. Повозки с порохом и ядрами.

Отдельно, у речного причала, грузились канонерки. Те же четыре плоскодонки и одна переделанная хеландия, что ходили к городку-ловушке и вернулись. Бородин, стоя на мостках, отдавал короткие команды.

Сергей смотрел на всё это и чувствовал, как в груди просыпается азарт. Вчера они чуть не попали в ловушку, но на этот раз дичь поменяется местами с охотником.

Наскоро перекусив, он экипировался, вышел из подъезда и сразу попал в водоворот — люди, кони, телеги, всё двигалось, гудело, звенело. Войска уже вытягивались в походные колонны, и над плацем стоял тот особый, ни с чем не сравнимый гул, какой бывает только перед большой дракой.

Коляна он нашёл у артиллерийского обоза. Тот стоял в теньке, и дымил трубкой, наблюдая за суетой. Увидев Сергея, он кивнул, вынул трубку изо рта и сплюнул под ноги.

— О, Серый. Вовремя. А я уж думал, проспишь всё.

— Что тут у вас? — спросил Сергей, подходя ближе.

Колян усмехнулся и пустил кольцо дыма.

— А ты не слышал? Генерал, как мы ушли, спать не ложился. Собрал совет, и, короче, решили примерно наказать наглых ромеев. Полноценная войсковая операция. Почти все наличные силы бросят.

Он замолчал, провожая взглядом проходящий мимо взвод алебардистов, и добавил:

— Я так понял, решили, что навсегда отбить желание лезть к нам не выйдет, но на какое-то время мы их укоротим. И печенегов, и ромеев. Чтоб неповадно было.

Сергей кивнул. Он так и думал. Генерал не из тех, кто будет сидеть и ждать, пока враг сам уйдёт. Если обнаружилась западня — значит, её надо разрушить. Не просто обойти, а ударить. Так, чтобы запомнили.

Подошёл Петров. Увидел Сергея, поздоровался и сразу к делу:

— Сергей Викторович, вас уже ждут на плоскодонках.

Сергей кивнул. Примерно так он и понимал свою задачу. Петров заговорил снова:

— Командуете морской группой. Те же канонерки, только состав другой. Пушек вдвое меньше, и опытных воинов сменили на отроков. Ваша задача отвлечь ромеев, и потом отстреливать тех кто попытается прорваться из осажденного городка.

Сергей хмыкнул. Значит, они будут приманкой. Что ж, это было логично. Если ромеи ждали флот — они его получат. Но не так, как задумали.

На самом деле, Сергей был даже рад, что не придётся трястись в седле. Это Коляну нравились лошади — он с ними возился, разговаривал, гладил и, кажется, искренне считал, что лошадь может быть другом. Сергей же только страдал от верховой езды. После каждой мало-мальски долгой прогулки у него болело всё: спина, ноги, шея. Уж лучше палуба под ногами, пусть и качающаяся, чем эта вечная тряска и риск вылететь из седла.

— Когда выдвигаться? — спросил он у Петрова.

— Чем быстрей, тем лучше, — ответил тот, уже отходя к следующей группе командиров. — Времени в обрез.

Сергей постоял ещё немного с Коляном. Тот докурил трубку, выбил пепел о колесо телеги и сунул её в карман.

— Ну, бывай, Серый. Ты там это… не геройствуй без меня.

— Постараюсь. А ты на рожон не лезь.

Колян усмехнулся, и поплелся к своему обозу. А Сергей развернулся и двинулся к причалу, на ходу отмечая что погрузку там уже закончили. Канонерки стояли у мостков, ждали только его. Бородин стоял на головной плоскодонке, скрестив