одновременно повернулись к ней, и поняла, что оба уже не боятся, а испытывают облегчение, убедившись, что дочь никуда не делась.

– Линни! – воскликнула мать, словно издалека. – Что…

Но тут из другого конца деревни послышались уже не призрачные, а настоящие крики. Истошно кричали люди. Вой беды. Линни стала замечать, что происходит с ней и вокруг неё: её трясёт от холода, лурка зажата у неё в руке; отец, видимо, уронил стакан сока, потому что вокруг его ног растекалась лужа тёмной жидкости с осколками стекла. Вопль с улицы послышался громче. Линни холодными, как лёд, руками натянула потуже одеяло, которое всё ещё было накинуто на её плечи.

– Не может быть, – сказала она, и тут её затрясло не на шутку.

Она узнала этот голос. Это был плач матери, чьё сердце разрывалось на части. Произошло ужасное, ужасное, ужасное…

– Так значит, значит – они забрали Сайру! – произнесла Линни, наконец-то очнувшись.

Лурка выскользнула у неё из рук и упала на пол. Линни бросилась через комнату к двери и выбежала в прохладную ночь, в мир, где легенды, очевидно, воплощаются в жизнь самым худшим образом.

4

Я найду её!

Над деревней стелился тонкий туман, и сквозь него проглядывала круглая сияющая луна, так что карнизы, углы, стены, колодцы казались одновременно и более яркими, и более размытыми, чем обычно. Голыми ногами Линни чувствовала прохладную, плотно утоптанную землю. Словно во сне, она бежала одна по деревне посреди ночи к побитому непогодой коттеджу, где жила Сайра с матерью. Сколько раз она ходила по этой дороге? Сотни? Тысячи? Но одна – никогда.

Странно было выйти в деревню без Сайры, Линни как будто потеряла частицу себя. Честно говоря, она чувствовала себя уверенно без подруги только в двух местах: дома и в глубине леса. Но не среди этих домов. Линни даже слегка мутило: она на улице ночью, одна, и любой может увидеть её. Она привыкла красться и прятаться. Но теперь девочка летела по дороге, как призрак, как сплетня, как беда, и уже различала вдалеке нечёткую фигуру матери Сайры, согнувшуюся от горя около своего жилища, и слышала рыдания и причитания:

– Сайра! Доченька!

Разумеется, из соседних домов вышли жители. Одна женщина крепко обняла мать Сайры за плечи – это была добрая Моллин, мать Элиаса. Она шептала что-то бессмысленное, участливое, разрывающее сердце. Другие соседи столпились на крыльце и на пороге. Линни промчалась мимо скорбящей матери и взлетела по таким знакомым ступеням к двери, где кто-то поймал её, схватил за руку и грубо развернул.

– Это ты! – воскликнул Элиас. Он был лохматым, с выпученными глазами, как ребёнок в лихорадке (недавно близнецы сильно болели, и Линни знала, как выглядят симптомы). – Голоса забрали Сайру. Что ты здесь делаешь?

– Отпусти меня, – сказала Линни. – Мне надо войти в дом. – Но с запозданием она поняла, что он имел в виду, и не смогла больше произнести ни слова. Действительно, ей нечего здесь делать, если тут нет Сайры.

Они стояли в полутьме, глядя друг на друга несчастными глазами, и оба вспоминали, как накануне около Быстрины Линни положила руку на гладкую шейку лурки, желая похвастаться глупым (но таким красивым) звучанием инструмента. Оба знали, что Голоса должны были прийти за ней, а не за Сайрой, такой хорошей девочкой, которую любила вся деревня.

«Почему? Почему?» – вопрошали два жалких сердитых лица.

И вдруг так же пронзительно, как вой синего волка, так же остро, как ядовитый зуб змеи, Линни вспомнила, что вчера сказала Сайра: «То, что случится с тобой, может случиться и со мной».

И всё, легенда изменилась. Беда стряслась не с Линни, а с Сайрой. Какая ужасная мысль! Может быть, Сайра знала, что это могло произойти? Яд дошёл до сердца Линни и почти остановил его биение.

Вся неприкрытая правда обрушилась на девочку, как стена дождя, как камнепад, а Элиас просто повернулся и спросил у матери Сайры:

– Где она?

Женщина с разбитым видом – такие слова эхом отдавались в голове Линни: разбита, искалечена, сломлена, – поднялась на крыльцо. Её взгляд просто метнулся к двери, за которой, как хорошо было известно Линни, находился коридор, ведущий к комнате Сайры, – и её плечи поникли. Элиасу этого оказалось достаточно. Спотыкаясь, он побрёл в темноту, чтобы посмотреть на девочку своими глазами, чтобы сказать бесчувственному телу бедной Сайры, что это Линни, а не её должны были забрать, а может быть, и рассказать о своей неувядающей любви, и так далее и тому подобное, таков уж он, Элиас.

Хотя Линни переполняло чувство вины и отвращения к себе, в ней пробудился слабый огонёк.

– Мне тоже нужно её увидеть, – сказала она, обращаясь к пустому месту, где только что стоял Элиас.

– Она думала о тебе, – глухо произнесла мать Сайры. – Весь вечер волновалась за тебя, да.

Линни приняла это за разрешение. Она бросилась в дом и пошла по коридору, быстро-быстро, чтобы пугливые шаги не выдали её.

Ей одновременно хотелось и не хотелось посмотреть на Сайру. Что остаётся от человека после того, как Голоса уносят его душу Прочь?

От порога она видела, как нечто похожее на Сайру лежало в кровати под окном, на маленьком столике рядом горела лампа, а около кровати опустился на колени лохматый Элиас и шептал что-то спящей (она выглядела так, будто видела сон) девочке, держа её за руку. Линни ступила в комнату, Элиас повернулся и посмотрел на неё.

– Уходи, – рявкнул он. – Это всё из-за тебя.

Огонёк в груди у Линни поколебался и совсем ослабел, но не погас.

– Дай мне посмотреть на неё, – проговорила она. – Пожалуйста, Элиас.

– Это всё из-за тебя, – повторил мальчик. – Ты виновата. Мужчины собираются идти в Холмы искать Край страны Прочь, чтобы выторговать её. Но им ни за что не найти ни этой страны, ни Сайры.

Но Сайра ведь была здесь и выглядела сама собой, только спящей.

– Мне не кажется, что она куда-то ушла, – возразила Линни. – Позволь мне посмотреть на неё поближе.

Девочка рванулась вперёд. Вообще-то ей не нужно разрешение Элиаса. Линни подошла к Сайре, своей сестре-близнецу по путам, так странно и спокойно лежащей на кровати, и отпихнула растяпу Элиаса. Он всегда считал, будто любит Сайру больше, чем остальные, но Линни-то знала, что это не так.

Свеча как-то странно освещала комнату. Линни почему-то не могла сфокусировать внимание на руке Сайры. Она потёрла глаза и снова постаралась сосредоточиться.

– Да, думала о тебе, – сказала от двери мать Сайры. – Волновалась за тебя.

Рука была