официальный допуск, поддержку, силы Ордена и святую рядом. Но с гарантированной задержкой.

Лететь самим — это скорость. Но без неё. Без её силы. И с куда меньшими шансами, если всё там уже совсем плохо.

— Если гнать корабль быстро… — начала Кларисса, вновь глядя на карту. — И пройти через чёрную дыру…

Я сразу помотал головой.

— Слишком много времени. И слишком много неизвестного. Мы не понимаем, что там уже произошло и что может произойти, пока будем выкручиваться через такой маршрут.

Кларисса тихо выдохнула.

Мы оба замолчали, каждый задумавшись над своими мыслями, но чем дольше тянулась пауза, тем яснее становилось: как ни крути, всё упирается в одно и то же. Нам снова придётся разделиться.

— К чёрту последствия от Ордена, — вдруг сказала Кларисса и резко поднялась. — Разберусь с этим как-нибудь. Не в первый раз.

Она начала ходить по комнате быстрыми шагами, звук её каблуков гулко расходился от пола. В движениях появилась злость. Этим Кларисса пытается скрыть волнения.

Я только покачал головой.

— Ты для меня важнее, — бросила она, даже не глядя на меня.

— Шесть сотен лет, — ровно сказал я.

Кларисса резко обернулась.

— Что?

— Ровно столько ты отдала этому Ордену. Всю жизнь. Все свои силы. Всё, что имела. И вот сейчас, когда ты стоишь так близко к тому, чтобы стать главой, ты хочешь просто отступиться?

— Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ — зло и холодно. — Где-то там сейчас находится твоя девочка, а ты предлагаешь мне медлить⁇!

— Нет, — спокойно ответил я. — Я предлагаю тебе думать рационально.

Она продолжала ходить по комнате, сложив руки на груди так, будто иначе сорвётся и просто швырнёт что-нибудь в стену.

— Рационально? — переспросила Кларисса, посмотрев на меня с плохо скрытым раздражением. — То есть, по-твоему, я должна сейчас выбрать кресло, власть и удобный момент, пока где-то там может погибнуть тот, кого я уже однажды потеряла? Я уже потеряла тебя. Потеряла остальных! Ты предлагаешь мне повторить это снова и позволить тебе умереть⁇!

— Нет, — всё также спокойно ответил я, обдумывая ситуацию, а затем продолжил: — Я предлагаю тебе играть по крупному и получить ещё больше влияния в Ордене, если придётся. Используй моё имя и факт того, что я точно вернулся. Чтобы они знали, что на твоей стороне снова тот, кто однажды уже ставил под угрозу существования Орден Хранительниц. И если придётся… Я снова направлю на них свой клинок.

* * *

Земля. Китайская империя. Дворец:

— Ты уверен, что лучше ударить именно отсюда?

Китайский император сидел на высоком троне, откинувшись на золотую спинку. Красные одежды с золотыми драконами мягко ложились тяжелыми складками, а сам он, не двигаясь, смотрел на карту так, будто видел перед собой не линии фронтов и метки укреплений, а уже готовое будущее. Голос его звучал абсолютно спокойно.

Неподалеку от трона, на том же возвышении, стоял Леонид.

То, что ему дозволено находиться так близко, говорило о многом. В чужом дворце, в чужой империи, при чужом правителе — на расстоянии прямого разговора. Китайский император не разбрасывался подобным доверием.

Леонид ответил без колебаний:

— Да.

На нём был привычный строгий и деловой белый костюм, а лицо сохраняло ту ровную, собранную неподвижность, которую он отточил за последние годы. Парень шагнул ближе к столику с картой и указал рукой на один из участков.

— Российская империя оголит именно эти фланги, — произнес Леонид. — Они будут вынуждены стянуть силы сюда, чтобы удержать вот этот сектор. Слишком важный узел. Если надавить там, они не смогут ответить сразу по всей линии.

Император проследил взглядом за его рукой.

Некоторое время он ничего не говорил. Просто сидел, глядя на карту. Наконец мужчина едва заметно кивнул.

— Понятно.

После этого он поднял взгляд на Леонида.

— Спасибо, Леонид.

Тот слегка склонил голову.

— Это вам спасибо, Ваше Величество. За то, что позволили мне остаться. И за то, что помогаете вернуть мой трон.

— Мы делаем одно дело, — спокойно произнес император, вновь переводя взгляд на карту. — Я хочу принести мир на эту планету. А ты хочешь добиться справедливости. Так что наши пути совпали не случайно.

— Конечно, Ваше Величество, — снова чуть склонил голову Леонид.

В зале на некоторое время повисла тишина.

Она была глубокой, величественной, как и все здесь. Широкий тронный зал дышал чужой мощью. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в тенях под потолком, между ними тянулись полотна с золотой вышивкой, а пол отражал свет так чисто, что казалось, будто все присутствующие стоят над спокойной темной водой.

Император вдруг заговорил снова:

— Кстати.

Леонид поднял на него взгляд.

— Я никогда не спрашивал тебя об этом, — продолжил правитель Китая. — Но, полагаю, пора. Что ты думаешь о том, что нам придется убить всех твоих родственников?

Император произнес это так же ровно, как говорил о перемещении войск. Без нажима. Просто как факт, который необходимо обсудить. А после добавил:

— Линия Романовых должна начаться с начала. С чистого листа.

Леонид хотел ответить, но прежде чем он успел заговорить, главные двери тронного зала открылись. По каменному полу разнесся мягкий, но отчетливый цокот каблуков.

— Папа, — прозвучал нежный женский голос. — Ну что это такое? Почему я не могу провести ни минуты со своим мужем?

В зал вошла принцесса Китайской империи.

Величественная и уверенная в себе. Она шла ровно и спокойно, как человек, с детства привыкший, что всё вокруг расступается перед ним само собой. На ней были длинные красно-золотые богато расшитые одежды. Черные волосы, уложенные и заколотые золотыми украшениями, отливали мягким блеском. Одну руку девушка держала на слегка выступающем животе.

Беременность не делала её менее величественной. Скорее наоборот. Показывала всю красоту взрослой и уверенной женщины.

Леонид, увидев её, едва заметно улыбнулся. По настоящему, а не той вежливой маской, которую носил в зале минутой раньше.

Император же, напротив, чуть нахмурился, хотя и без настоящего раздражения. Скорее устало, как отец, слишком хорошо знающий характер дочери.

Леонид, повернувшись к трону, все же ответил на заданный вопрос:

— Я понимаю, что должно случиться. Но не задумываюсь об этом, — он говорил спокойно. Без спешки. — Я вел честную борьбу за трон. Не хитрил, не юлил. Просто нарабатывал влияние, верно служа своей империи. Однако мои сестры, в отличие от меня, действовали совсем иначе, — на мгновение в его глазах мелькнул холод. — И я считаю, что всем должно воздастся за их… Дела.

Парень не сразу подобрал последнее слово. Или, скорее, намеренно выбрал именно его — сдержанное, почти сухое. Будто не хотел говорить то, что действительно думал