Провожаю Дану около восьми часов вечера. Точно не скажу. Она успевает разузнать у меня о ближайших планах и походе с Эром в джаз — бар. Я и сама жду не дождусь, когда отвлекусь от серых будней, от воспоминаний о предательстве в годовщину свадьбы. Тем более, у меня есть в чем блеснуть. Длинное обтягивающее платье с открытой спиной и вырезом «лодочка», идеально впишется в интерьер бара.

Я подхожу к окну, возле которого располагается узкий стол, открываю ноутбук и секунду смотрю на экран, будто из него вылезет приведение. Собрать себя в кучу сложно, но я собираю. Мне нужно закончить хотя бы еще одну комнату в проекте Романовых за эту неделю. Пальцы сами начинают летать по клавиатуре, и я не замечаю бег времени.

* * *

Я просыпаюсь на том же месте. Голова лежит поверх стола, и я уверена, у меня отпечаталось парочка букв на щеке. Спина затекает, ноги ватные. Ругаю сама себя за сон в неудобном кресле. Встав, долго разминаюсь, растираю руки, ноги, шею. Хруст в пояснице жирная точка. В полусогнутом виде ползу в ванну и отмокаю в ней минут пятнадцать.

Стоя перед зеркалом, наношу увлажняющий крем и боковым зрением вижу пижаму на дверном крючке. От нее исходит тепло. То, которое я испытывала рядом с Леоном. Прошлым вечером я забыла надеть ее и теперь будто бы извиняюсь за это.

Покончив с обычными утренними ритуалами красоты, одеваюсь и покидаю номер. В лифте меня настигает озноб. Сначала медленно ползет по позвоночнику, а затем покрывает все тело мурашками. Крепче сжимаю ремешок сумки, повисшей на плече и считаю этажи. Створки открываются, и я ахаю от Леона, стоящего в холле.

— Доброе утро. — Низкий бас лучше ядрёного кофе.

— Привет. Что ты здесь делаешь?

— Поговорим? — показывает рукой на зону отдыха, и я иду туда, отбивая каблуками четкий ритм.

— Преследуешь меня?

Леон выгибает черную бровь. Ой…

— Для этого есть обученные люди. А всего лишь хочу знать, что с моей женой все в порядке.

— Пожалуйста, не будем об этом. Снова.

— Короче, — Леон ведет носом, — у меня есть пустая квартира в спальном районе. Закрытая, хорошо охраняемая территория. Живи там, вместо этого убогого местечка.

— Это четырехзвездочный отель, Леон. И, что еще ты скрывал от меня пять лет?

— Я ничего не скрывал, — приближается, — раньше я сам жил в этой квартире. Пока не встретил тебя. С тобой мне захотелось большего. Я думал о детях. А им было бы тесно в ней.

— Дети? — в груди саднит, горит, печёт. — Мой выкидыш, Леон, тебе о чем — то говорит?

— Лишь о том, что тебе нужно больше отдыхать, принимать витамины, беречь себя. Ты даже толком обследования не прошла.

Между нами нет воздуха. Мы будто в котельной возле раскаленных углей.

— Перестань. Прошу тебя.

Еще немного и я вернусь в прошлое. Мы поженились спустя три месяца после знакомства. Выпускной и сразу ЗАГС. И мы были так рады беременности. Леон накупил игрушек, всяких детских книжек. А потом землетрясение в райской долине. Я надолго закрылась, а он окунулся в работу.

— Возьмешь ключи? Мне так будет спокойнее.

— Хорошо. — Еле — еле выговариваю я.

Леон берет мою руку, раскрывает ладонь и кладет в нее связку ключей. Поочередно складывает мои пальцы в кулак. И не отпускает. Держит. На коже остаются ожоги.

— И мой водитель к твоим услугам.

— Я задыхаюсь, Леон. Умерь пыл. — Мучительно тяну слова.

— Ты. Моя. Жена. И пока ничего не изменилось, ты будешь под моей защитой. В офисе и вне него.

— Господи…

— Ты сейчас в офис?

Я киваю. Он продолжает:

— Едем. По дороге расскажешь о Романовых. Дизайн подростковой комнаты я оценил. Ты молодец.

— А ты расскажешь про разговор с Алиной? У вас всё серьёзно?

Леон нацеливается на выход. Я иду следом. Крупные хлопья снега оседают на наших плечах. Некоторые снежинки долго не тают.

— Не заставляй меня повторять снова, Стась. Или тебе доставляет удовольствие, когда я злюсь?

Открывает дверь Мерседеса. Я не сажусь, смотрю на него в упор.

— Я хочу, чтобы ты чувствовал хоть что — то. Желательно, то же самое, что и я в тот день, когда ты сношался с Алонцевой. Ты и она в день нашей годовщины!

Мой палец направлен в него.

— Я бы убил того, кто посмел оказаться между твоих ног. И я чувствую, много чего чувствую.

— Вот как? Тогда смирись с тем, что я ушла от тебя и скоро покину фирму! Смирись! Пижама, квартира — это иллюзии, Леон! Твоя больная фантазия!

Я кричу и привлекаю внимание редких прохожих, закутанных в шарфы.

— Садись в машину, Лакницкая.

— Ты сказал водитель? Я подожду его. О Романовых поговорим в твоем кабинете.

— Отлично, твою мать!

— Да, отлично!

Леон захлопывает дверь и у меня звенит в ушах. Сев за руль, с ревом уезжает. Через минуту сбрасывает мне телефон водителя. Я звоню ему и возвращаюсь в отель.

ГЛАВА 5

Наконец наступает пятница. Тяжелая рабочая неделя позади. Я устала не от работы, а от вида Алины в предельной близости от Леона. Эта кареглазая вертихвостка раз за разом мозолит мне глаза, вызывая желание бросить в нее лампу или чашку с кофе. Кстати, о кофе… я стою в холле уже минут пять и никак не могу отвести глаз от интересной сцены. Алина одной рукой касается груди моего мужа, а в другой держит коричневый пакет с изображением кофейных зёрен. Она в курсе моего присутствия и нарочно повышает голос:

— Леон Робертович, я специально сходила в магазин и купила для вас самый лучший кофе в городе.

— Спасибо, — он тоже замечает меня, — но с сегодняшнего дня я пью только зеленый чай.

Хм, усмехаюсь и распутываю кончики своих светлых волос.

— И долго вы намерены смотреть на это убожество? — Катерина Васильевна громко покашливает и жмет на кнопку вызова лифта.

— Удивительное зрелище.

— Почему он ее не уволит? Все знают, что работник из нее ужасный.

Катерина права, но у Алины не отнять умение общения с клиентами. Мягкий, покладистый тембр, нежные интонации. Она бы отлично вписалась в компанию «Секс по телефону», но, увы, не повезло нам.

— Я помню тот день, когда она пришла в офис.

— Все помнят, — экономист закатывает глаза, — сразу пробежалась по всем мужикам и выбрала мишень. Бедный Вадик продержался рядом с ней недолго.

Вадик, наш бывший программист. Из — за разрыва отношений с Алиной, нашел работу в другом месте. И