— Вы едете? — Спрашиваю я, заходя в кабину.

Катерина Васильевна становится рядом, и мы спускаемся вниз. Лампочки над головой подозрительно мигают. Сжимаю руки в карманах в кулачки и надеюсь не стать героиней фильма ужасов.

— Всего доброго, Станислава Игоревна. Хорошего вечера и выходных.

Короткая вспышка. Только ехали вместе, и вот она уже спешит на улицу. А я едва не остаюсь в лифте. Выскакиваю, когда створки собираются закрыться. Пожелать ей в ответ, конечно же, ничего не успеваю.

Телефон шлет мне привет, и я достаю его из сумочки. Дана. Не удивлена. Она мастер появляться волшебным образом.

— Привет.

— Приветик, крошка. В общем, я нашла для тебя фантастическую квартирку! Недалеко от вашего офиса.

— Дана…

— Студия, с большими окнами с видом на центральный парк, шикарная ванна и…

— Дана! — я вынуждена кричать. — Я уже выехала из отеля и живу в квартире Леона.

— Чего? Постой, как это произошло? Архип с ним говорил… блин, Архип! Ну, я ему устрою!

— Не торопись убивать мужа, — я толкаю дверь и выхожу на морозный воздух, — это ничего не значит. Просто жест доброй воли.

— Я бы сказала, какой это жест. И каким местом!

— Больше не могу разговаривать. Стою у машины и через два часа должна быть в клубе «Рей».

— Свидание с Эрнестом? — подтрунивает подруга.

— Уймись, это не свидание. Обычный ужин с музыкой.

— Ладно, вредина, созвонимся завтра. Расспроси у Эра про поездку. Архип молчит, как рыба.

— Хорошо, — я улыбаюсь и залезаю в салон, пахнущий дорогой кожей, — пока.

Водитель закрывает за мной дверь, садится за руль и, заведя двигатель, аккуратно выезжает с парковки.

* * *

В клубе «Рей» приглушенный свет. Прямо с порога окунаюсь в атмосферу конца сороковых, начало пятидесятых годов. Стены с кирпичной кладкой, светильники на длинных проводах. Эрнест идет позади, и я слышу звук клавиш при наборе сообщения. Спустя минуту, мы заходим в основной зал, где полно людей. Они сидят за небольшими круглыми столиками, на которых стоят миниатюрные лампы, а у барной стойки очередь. Эр подводит меня к свободному уголку с полукруглым диваном, и мы размещаемся друг напротив друга.

— Скоро начнется выступление. Нам нужно сделать заказ. Чего ты хочешь?

— Я не пью, поэтому буду минеральную воду с лимоном.

— Хороший выбор, — подмигивает, — я, пожалуй, тоже отделаюсь водой.

— Вижу, Регина пристрастила тебя к здоровому образу жизни.

Моя улыбка с подковыркой вызывает в нем смех.

— Мы интенсивно делаем детей, даже одна капля алкоголя может помешать здоровому зачатию.

Говорит это, придвинувшись ко мне всем корпусом.

— Оу, не знала.

Выстрел в упор. Скорая приехать не успеет.

— Ты погрустнела, я что — то не то сказал?

— Всё хорошо. Мы в замечательном месте, в окружении хорошей музыки, не будем о плохом.

Эрнест всегда полон оптимизма. Более оптимистичного человека не приведу в пример. Он обожает экстремальные виды спорта, адреналин, покорил какую — то там вершину в Азии и бесстрашно ныряет на дно океана с аквалангом. Я не такая. От вида крошечного паука падаю в обморок.

— Я говорил с Леоном.

Молюсь о скорейшем выступлении музыкантов.

— И?

— Он всё рассказал мне. Мне и Архипу.

— По логике, ты не должен обсуждать со мной то, что собираешься обсудить. Как же мужская солидарность?

— Ты восхитительная девушка, Стася. Красивая, смешная, талантливая и необыкновенно живая. Если бы мы с Леоном не были лучшими друзьями, я бы врезал ему.

— Благодарю судьбу, которая свела вас в универе.

Он смеется и подзывает официанта. Озвучив ему наш скудный заказ, вновь заводит старый разговор.

— Знаешь, почему эта шалава все еще работает? — вставляет меню в специальный держатель.

— Ты второй человек за сегодня, который задается этим вопросом.

— Она племянница Кравченко.

Я округляю глаза. Острый ком в горле не дает сглотнуть.

— Того самого Кравченко? Нашего закадычного конкурента?

— Да. Она дочь его родной сестры. Поэтому по фамилии не вычислить. Только по скудному умишке.

— Мне нужно переварить эту информацию, — я беру салфетку и обтираю ею лоб, — теперь мне всё ясно.

— Да что ясно, Стась?! Думаешь, он нагнул ее, чтобы насолить дядюшке?

— Я… я…отлучусь в туалет.

Встаю, вешаю сумочку с ремешком цепочкой на плечо и уже делаю шаг, но словно призрак возникает Леон. Белая рубашка оттеняет его смуглую кожу, золотые часы на запястье блестят в тусклом свете, пряжка Хермес на ремне сверкает ярче бриллианта. На сцену выходят музыканты с инструментами, а я прирастаю к полу. Подошвы туфлей прилипают намертво.

— Эрнест, это твоих рук дело? — я поворачиваюсь к другу, а большим пальцем тычу в Леона.

— Вам нужно поболтать. А у меня, если честно, башка раскалывается от усталости. Увидимся позже, конфетка.

Только Эру разрешено называть меня конфеткой, при этом не получив в лицо. И сейчас он уходит, оставляя волка наедине с кроликом.

— У меня нет возможности поговорить с тобой в офисе, нет шансов поймать после работы. Не казни Эра, он лишь буфер между нами.

Глаза в глаза и тлеют останки былой любви. Ненавижу. Ненавижу ту часть себя, которая спала много лет и не давала увидеть в муже наглого обманщика…

ГЛАВА 6

Мы молчим дольше обычного. Театральная пауза отдыхает. Леон вдумчиво глядит на меня, будто бы вместо меня перед ним незнакомая женщина. Возможно, так и есть. Я меняюсь. И всё, по его вине.

— Ты очень красивая.

— Спасибо, — я опускаю глаза вниз, — о чем ты хотел поговорить?

— У тебя всё хорошо?

— Да.

— Стась? — понижает голос до шепота. Джазовые ритмы усиливаются, а мы с ним словно в глухой комнатке с прозрачными стенами.

— Я набросала дизайн для спальни Романовых. Завтра поеду на объект, хочу на месте кое — какие детали уточнить.

— Стась? — продолжает гнуть свою линию Леон.

— Либо мы говорим о работе, либо не говорим вовсе. На другой расклад я не согласна.

— Хотя бы скажи, что ты ни в чем не нуждаешься.

— Я нуждаюсь в мужчине рядом с собой. Верном, надежном, любящем и ценящем мою любовь. Ты такой? Нет!

Я отталкиваюсь руками от стола и встаю. Настольная лампа дребезжит и норовит упасть. Поправляю ее.

В этом платье я вся напоказ. Меня обдает то холодом, то жаром. Из — за этого каждый волосок на теле встает дыбом. Каждый. Леон замечает. От его черных глаза ничего не ускользает. Даже чуть спавшая с плеча бретелька.

— Я так добр с Алонцевой потому что…

— Потому что ты кобель, Леон.

Так и знала. Его гнилое нутро ни капельки не сожалеет. Мое сердце