— Понятно. Драма.

Он шмыгает носом и переключает скорость. Через полчаса мы заезжаем в частный поселок. Красивые дома тянутся рядком до самого озера, которое сейчас покрылось тонким ледком.

— Всё, можешь выходить.

Я открываю дверь, едва он выдергивает ключи из замка зажигания, и сразу же начинаю трястись от холода. Дана спешит к нам навстречу, набросив на себя длинную шубу.

— Стаська, какими судьбами? — ее глаза вываливаются из орбит. — Ты ранена? Коть, ты, что с ней сделал?

— Это не я. Веди ее в дом, а я вернусь в город. Из — за нее не доехал куда хотел.

— Ладно, целую! — выкрикивает, Дана и обнимает меня за плечи. — Замерзла, бедная.

В доме семьи Швец тепло и уютно. В центре большой комнаты горит камин. Не искусственный, а настоящий. Пахнет фирменным мясным пирогом Даны. Постоянно прошу у нее рецепт, но она не выдает фамильную тайну.

— Раздевайся, проходи на кухню. Будем чай пить.

Она шустро исчезает. Я снимаю сапоги, пальто и прохожу в гостиную. Сто лет не была у них в гостях. На стенах появились новые фото. На диване маленькие подушечки. А на открытой металлической полке увеличилось количество книг.

— Кстати, ты потрясно выглядишь! Тебя идет быть блондинкой! — кричит Дана из кухни и я бреду к ней.

— Спасибо, что заметила, — криво улыбаюсь, провожу рукой по волосам и сажусь на высокий стул у кухонного острова, — мне приятно.

— А что Леончик? Не оценил?

Подмигивает мне, стоя у духового шкафа в силиконовых рукавицах. Я закрываю лицо руками и реву. Она подбегает и крепко — крепко обнимает.

— Подруга, ты что?

— Он кувыркается с Алиной. С этой длинноногой курицей.

— Чего? Ты с ума сошла?

Дана вынуждает меня взглянуть на нее. Из — за слез ноют ссадины на подбородке и щеке.

— Леон предан тебе как пес. Хатико, блин.

— Я застала его с ней. Сегодня. В туалете. Их стоны все еще эхом в ушах…

Я плачу и плачу, а Дана молчит.

— Пудель! Кастрирую!

Сбрасывает рукавицы и приставляет руки к бокам.

— Просто не верю!

Она входит в раж и расхаживает туда — сюда.

— Я готовилась к годовщине, а он… — бормочу под нос, но Дана слышит.

— Козлина, — торопится к духовке, из которой уже дым валит, — твою же!

Достает пирог, с грохотом ставит на доску и хватается за голову.

— И ты естественно убежала?

— Да. — Я всхлипываю, глядя на нее.

— А ссадины откуда?

— Сама не заметила, как ринулась на дорогу. Прямо перед машиной Архипа.

— Дурёха. Какая же ты, дурёха, Стась!

Дана подходит и опирается о мои колени. Ее серо — зеленые глаза светятся жаждой мести.

— Ты показала ему, что ничего не стоишь, что об тебя можно ноги вытирать. Ты оставила их там, в офисе, один на один. Понимаешь?

Хлопаю ресницами и ничего не говорю.

— Леон подонок, но он твой муж. Отдавать его какой — то намыленной швабре, глупо.

— А что бы ты сделала на моем месте? Представь, что ты поймала Архипа в кровати с другой бабой?

— Что? — Дана морщится, высовывает язык, — такого в принципе не может случиться.

— Я тоже так думала.

Одновременно вздыхаем.

— Настало время для чая. Файф — о–клок!

— Я ничего не хочу. Ни — че — го.

— Знаешь, Леон Робертович Лакницкий, еще пожалеет, что принес тебе такую невыносимую боль. Я тебе гарантирую. И не вздумай срываться, не пойми куда. Он твой муж. Ты его жена. Вы вместе пять лет. Были… И только попробуй подумать о том, чтобы вручить ему бизнес с красным подарочным бантиком, — стреляет в меня глазами, — вы как Инь и Ян. Компания без вас развалится. Ты этого хочешь?

ГЛАВА 2

Я остаюсь ночевать у Даны и Архипа, а утром подруга отвозит меня домой. По моим прикидкам, Леон уже должен встречаться с заказчиком на объекте и у меня будет предостаточно времени для сбора вещей.

— Оставь ему красные стринги на память. Пусть мучается, вспоминая, какая ты в них соблазнительная.

Закатываю глаза и выхожу из Лексуса. Дана дважды сигналит мне вслед, отчего я подпрыгиваю на ровном месте. Зайдя в подъезд напичканный камерами и прочими технологическими примочками, спешу к лифту. В зеркальной кабине меня немного отпускает. Но чем ближе я к нужному этажу, тем сильнее бьется сердце. А вдруг Леон задержался и пьет кофе в шелковых пижамных штанах, сидя за обеденным столом? Вдруг он ждет меня для выяснения нашей ситуации? Я пойду ко дну подобно старому баркасу. Не сомневаюсь. Порой я слишком мягкая, великодушная и уступчивая. Пора выпить коктейль из стали и перестать ломаться от одного его взгляда.

Двери лифта разъезжаются, и я выхожу. Через минуту засовываю ключ в замок, щелчок и я на пороге квартиры. Тихое, уютное, теплое гнездышко источает холод. Не двигаюсь. Даже шага сделать не могу. Все напоминает о нем, о нас. Каждая мелочь и деталь. Цвет стен, доски на полу, мебель. Вешалка и та не дает покоя. Разворачиваюсь и ухожу. Примерно на втором этаже развивается аритмия. Скорее бы выскочить на улицу.

На свежем воздухе сгибаюсь пополам и долго дышу невпопад. В животе дикая колика. Стискиваю зубы и жду облегчения. Оно не наступает.

— Тебе плохо? Поехали в больницу! — Дана нагибается и заглядывает мне в лицо.

— Нет, сейчас пройдет.

— Придушу Леона и зажарю в своей фирменной духовке! — Швец затягивает пояс на пальто и помогает мне выпрямиться.

— Не вздумай. Не хочу, чтоб он думал, что мне есть до него дело.

— Архип обещал с ним поговорить. Мужик мужика поймет издалека.

— Зачем… — непонятная судорога отступает, — Леон расценит как защиту моих интересов.

— Кто — то же должен тебя защищать? Ты совсем одна в этом городе. И раз уж ты не захотела остаться у нас в доме, терпи нашу заботу на удалёнке! — платиновые кудри Даны развиваются от ветра. — Эрнест и Регина вечно в разъездах. Помощи от них никакой!

Эр… как же давно я его не видела. Да и Регинку тоже. Их поездка в Москву затянулась. На полгода…

— Я не в силах о себе позаботиться?

Дана приглаживает мои светлые волосы, мило, слегка по — детски улыбается и говорит:

— Ты кинулась под колеса, крошка.

Чувство, будто на меня падает рояль. Смотрю на подругу, борясь с лавиной внутри.

— Поехали отсюда.

Слякоть под ногами и серость неба трезвонит о предстоящем снегопаде с дождем. Уже в машине, Дана включает печку и везет меня по ее мнению в лучший отель в городе.