пальцах Ясини, оставив после себя лишь сладкий, медовый аромат. А затем волшебный свет погас и растаял, будто бы и не было его. Вновь, лишь холодный взгляд луны серебрил поляну, в лёгкой дымке предрассветного тумана.

Где-то вдалеке тонко запела свирель. Звонкая мелодия возвещала конец праздничной ночи и скорый приход нового дня. Отбросив на спину растрепавшуюся косу, Ясиня шустро зашагала на звук, торопясь вернуться домой до того, как её хватятся…

…Пара часов сладкого сна — вот и вся малость, что удалось украсть Ясине у наступившего утра. Потянувшись под лёгким покрывалом, она буркнула заглянувшей в светёлку Любаве,

— Да встаю я уже, встаю!

— Дров в кухню принеси! — вместо приветствия наказала Любава, потирая заспанные глаза. — Да и с опарой Агафье надобно подсобить… Ох, неспокойно с утра в княжьих палатах. Князь наш на ногах с первых петухов. Видать, нынче же гость его, волю князя Всеслава объявит…

— А нам-то что за забота? — пожала плечами Ясиня, заплетая тугую косу. — Выберет Рогволод в жёны половскому князю Злату или Умилку, нам то без разницы.

Натянув поношенный, порядком штопанный сарафан, она вставила ноги в берестяные лапотки и вскинула голову,

— Готова я. Дрова скоро будут…

В этот миг в горницу влетела раскрасневшаяся, запыхавшаяся Малушка. Едва заметив Любаву, она бросилась к Ясине и, схватив подругу за руку, дернула её за собой.

— Идём же! Князь тебя самолично видеть желает!

Глава 7

Одернув сарафан, Ясиня толкнула низкую дубовую дверь,

— Звал, батюшка?

Слова скатились с языка словно бусины, да и так повисли в напряжённой тишине просторной, светлой горницы. Посмотреть здесь, в парадных княжьих хоромах было на что: гладко выбеленные стены и высокие, сводчатые потолки покрывала нарядная вязь затейливой, пёстрой росписи. Были здесь яркое Ярило и сияющий месяц со звёздами, волшебные цветы и диковинные звери, которых и свет-то не видывал. Широкие лавки и большие, резные сундуки покрывали пушистые звериные шкуры и богато вышитые рядны…

Однако взгляд Ясини не задержался на пышном убранстве отцовых палат. Неуверенно поклонившись восседавшему посреди горницы батюшке, она мельком заметила замерших возле окна мачеху и обеих сестёр, а потом взгляд её оборотился к важным гостям, что занимали место подле князя Бориса. Главный гость — дядька князя Всеслава, нынче был сумрачен и суров, точно и не помнил вчерашнего застольного веселья. В тени, за спиной Рогволода, Ясиня заметила высокого дружинника, чей вид показался ей смутно знакомым. Вот воин наклонился к Рогволоду, что-то тихо сказал ему. Солнечный луч скользнул по светлым кудрям и весело блеснул в насмешливомсинем взгляде статного молодца.

Вмиг узнав того самого бесстыжего, докучливого гридня, которого она вчерась совестила, Ясиня сердито нахмурила брови. Так вот что за дело привело её в родительные хоромы! Вот что за напасть заставила князя Бориса призвать к себе старшую, постылую дочь! «Ах, аспид! Пёс сердящий… — стиснула зубы Ясиня, окатив подлого дружинника гневным взглядом. — Донёс-таки ирод про дрын! Натрепал дурного. Оболгал…».

— Пойди-ка сюда, девица, — внезапно поманил её Рогволод, подзывая к себе. — Как звать тебя?

Ясиня неохотно подчинилась. Сдерживая рвущую грудь обиду, гордо вскинула голову,

— Ясиня я, старшая дочь князя Бориса Мстиславовича. Да,ты, княже, поди, и сам знаешь.

— Знаю, — сухо усмехнулся старый лис, не сводя с лица девушки острого взгляда.

— А коли знаешь, зачем спрашиваешь? Зачем позвал? Виновата я в чём? Так сразу скажи…

— Да как смеешь ты, дура?!. — вскинулся на подобную дерзость князь Борис.

Однако Рогволод мягко тронул его за плечо, удерживая от яростных речей. Внимательно глядя на строптивицу, он поднялся с места и подошёл к Ясине.

— Виновата? Если и знаешь ты за собой какую вину, то я о ней покуда не ведаю, — лицо старого князя оставалось холодно, но глаза блеснули лукавством. — Ты, девица, поди, слыхала, что приехал я к твоему отцу неспроста, а с важным делом…

— Слыхала, — пожала плечами Ясиня. — Как не слыхать, весь двор о том болтает…

— Ну, а коли слыхала, то знаешь, что племянник мой, великий полоцкий князь Всеслав, желает взять в жёны одну из дочерей князя Бориса Мстиславовича. И я намереваюсь выполнить его волю…

Ясиня лишь непонимающе моргнула в ответ. Она никак не могла взять в толк, что хочет от неё старый князь. Обернувшись к отцу, она устремила на него вопрошающий взор, но князь Борис лишь небрежно махнул рукой, указывая Ясине встать рядом с мачехой и сёстрами.

Невзрачной серой голубкой рядом с красными малиновками, замерла Ясиня подле празднично разряженных сестёр. Стоящая рядом Злата недовольно скривила пухлые губы, а Варвара злобно зыркнула на падчерицу и незаметно ущипнула её за руку. Однако ни дочери, ни жена, не посмели открыто перечить воле Бориса.

Меж тем важный гость степенно прошёлся перед девушками, разглядывая их.

— Младшая дочь твоя, Борис Мстиславович, ещё слишком юна для замужества, — сказал он, остановившись возле смущённо опустившей взгляд Умилы. — Всеславу надобна сильная и выносливая жена, что родит ему много крепких сыновей…

При этих словах, Злата ярко зарделась и расправила широкие плечи. Ясиня усмехнулась. Вот и поймала Златка за хвост волшебную птицу Алконист, что приносит счастье…

— А потому, — продолжил свою речь Рогволод, — выбрал я в жёны племяннику старшую из твоих дочерей, Борис Мстиславович. Ясиню…

— Что⁈ — подавился квасом князь Борис, резво поднимаясь с кресла.

— Что⁈ — воскликнула княгиня Варвара. — Яську в великие княгини⁈ Да как возможно⁈

— Цыц, жена! — прикрикнул на супружницу Борис. — Не твоего это, бабьего ума, дело!

— Да что ж это творится-то… ⁈ — продолжила причитать Варвара. — Яську в жёны Всеславу! Не бывать этому, пока я жива!

— Молчи, баба! Не позорь меня перед гостем! — рявкнул князь, окончательно осерчав. — Вон поди! Подальше с глаз моих! И дочек своих забери.

Княгиня открыла было рот, чтобы выплеснуть на мужа всю злость, которая сжигала её, но наткнулась на ледяной взгляд светловолосого спутника Рогволода, что неожиданно шагнул вперёд.

— Мой хозяин сказал свою волю. То воля князя Всеслава.

Суетливо замахав на жену и дочерей, чтобы ступали прочь, князь Борис часто, согласно закивал,

— Верно, то! Верно! Породниться с великим князем большая честь! Радость-то какая! Поди сюда, Ясинюшка, присядь, выпей кваску. Пусть гости полюбуются на твою красу, доченька. Ай, хороша! Она у нас