размаху налетела на знакомую широкоплечую фигуру. Дёрнулась назад, но две мощные мужские руки мигом поймали её в плен, перекрыв пути к бегству. Большое тело несносного дружинника нависло сверху, вынудив девицу вскинуть глаза на пригожее, усмехающееся лицо прилипчивого гридня.

— Пропусти! — со всей суровостью потребовала Ясиня, чувствуя, как часто, что твоя молотилка, стучит сердце. — Тороплюсь я, не видишь чтоль⁈

— Не ко мне ли⁈ — вскинул соболиные брови Вук, не двинувшись с места.

— Больно нужно! — фыркнула пленница, окатив светловолосого красавца презрением. — Пусти! Не до шуток мне! И без тебя бед невпроворот…

— Вот как? — слегка удивился тот. — Что за кручина у тебя? Али не рада ты чести, оказанной половским князем?

— Так рада, что прям хоть сей час в омут головой! — передёрнула плечами девушка. — С чего мне быть радостной? Али не слыхал ты, что говорят про князя Всеслава?

— Что он славный и бесстрашный воин? — хитро прищурился дружинник.

— Что Всеслав ваш — жуткий чародей и волколак! — со всем пылом выдохнула Ясиня. — А ещё, поди, старый, кривой и страшный! Оттого и свататься приехал не сам, а прислал дядьку…

Несносный молодец несколько ударов сердца пристально смотрел Ясине прямо в лицо, а потом вдруг задорно, во весь голос расхохотался…

— Старый и страшный, говоришь⁈ Ах, вот что за печаль у тебя, моя лебёдушка! Отдадут ладушку на растерзание жуткому колдуну… Горькая судьбинушка, но против воли отцовской не пойдёшь, верно? Что это у тебя? Пирожок? Угостишь?

Крепкие пальцы ухватили пирожок, зажатый в ладони девицы, но она резко отдёрнула руку.

— Обойдёшься! Не для тебя припасено…

— Гляди ж, какая суровая! Пирожка жалко? Али не люб я тебе?

— Не люб! — процедила сквозь зубы Ясиня, чувствуя, как горят щёки под бесстыжим синим взглядом.

— Беда-то какая, — с притворной печалью покачал головой молодец, а потом рывком впечатал гибкое девичье тело в свою грудь и впился в губы Ясини жарким, неумолимым поцелуем…

Как и в прошлый раз, девушка затрепетала всем телом, но не испугалась, а будто разом разомлела в сладком плену нежных и настойчивых губ. Густой, уваристый кисель заволок голову мутным туманом, мешая мыслить ясно. «Ах…» — только и сумела выдохнуть Ясиня, когда супостат оторвался от её губ.

— Не грусти, ладушка, — улыбнулся ей охальник, придерживая за талию. — Не стар князь Всеслав, и не так уж страшен, как болтают злые языки…

Вместо ответа Ясиня вскинула руку и резко, со всей мочи, впечатала ладонь в гладкое лицо злодея. Громкий звук оплеухи звонким мячиком проскакал меж гладко обтёсанных, тёмных стен. Дружинник вздрогнул, удивленно моргнул, да и выпустил добычу из рук.

Ясиня бросилась вниз по лестнице, всем телом налетела на массивную дверь и выскочила во двор.

Жадно хватая ртом жаркий полуденный воздух, торопливо отдышалась. Жарче жаркого горели её щёки, а на губах не утихал пожар недавнего поцелуя.

Издалека завидев Ясиню, старый, дворовый пёс Полкан, торопливо заперебирал узловатыми лапами. Жалея беднягу, девушка время от времени приносила ему небольшие угощения. Вот и теперь, с улыбкой наклонившись к истово машущему хвостом псу, Ясиня отломила половинку от пирожка и протянула Полкану.

— На вот, держи, дружок!

Пёс жадно, одним махом, проглотил подачку и потянулся носом ко второй, буйно пахнущей потрошками, половине.

— Ах ты, бедолага, — покачала головой Ясиня, погладив длинную, худую морду. — Оголодал совсем…

Отдав Полкану вторую половину пирожка, девушка отряхнула крошки с рук и оглядела широкий двор. Малушки было не видать…

Глава 9

Обойдя хозяйственные службы и конюшню, Ясиня отыскала Малушку в курятнике. Подоткнув сарафан и закатав рукава рубахи, раскрасневшаяся, потная девица бодро орудовала метлой.

— Глядикось, кто к нам пожаловал! — с усмешкой откинула она растрепавшуюся прядь с потного лба. — Неужто самолично великая княгиня⁈

Осторожно, стараясь не испачкать чужой, непривычно праздничный наряд о густо покрытое куриным помётом сено, устилавшее пол, Ясиня подошла к подруге. Укоризненно покачала головой,

— Вольно ж тебе потешаться, Малушка! Не искала я этой свадьбы. Да против воли батюшки не пойдёшь.

— Да разве не рада ты выбору приезжего князя? — удивилась Малушка, отбросив насмешливость.

— Да чему ж тут радоваться, Малуш? Чужая сторона меня ждёт, чужие люди. Неспокойно мне, тревожно…

Малуша отставила метлу и, подхватив подругу под локоть, шагнула вон из птичника, под привольное, ласковое солнышко.

Усевшись на узкую завалинку, устремила на Ясиню твёрдый взгляд,

— Рассказывай! Да пошустрее! Варвара хуже петуха раскричится, коль узнает, что я от работы отлыниваю, да лясы с тобой точу.

— А не будет тебе наказания, коли увидит кто здесь, со мной? — забеспокоилась Ясиня.

— Трём смертям не бывать, да одной не миновать, — беззаботно пожала плечами Малушка. — Так верно, что не по сердцу тебе Всеслав?

Ясиня тяжело вздохнула. Смутные волнения теснили её грудь.

— Боязно мне, Малуш. Ведаешь же, что за разговоры ходят о половском князе.

— Что колдун он⁈ — фыркнула Малышка. — Так брешут о том, знамо дело!

Немного подумав, она с усмешкой хмыкнула,

— А коли и правда всё, так что за беда⁈ Поди, не оборотит Всеслав тебя в жабу али в утку. На кой ему жена — жаба⁈

Малушка звонко рассмеялась, и на сердце у Ясини стало чуть легче.

— Тебе бы всё шутки шутить, — с лёгким укором посмотрела она на подругу, сдерживая невольную улыбку. — А коли окажется Всеслав кривым, страшным и злым?

— Бают, мол, храбрый и щедрый витязь половский князь, — задумчиво ответила Малушка. — Любят его в народе, поди и ты полюбишь, Ясинь. Такая у нас бабья доля…

Всё существо Ясини воспротивилось словам подруги. Но сдержала девица рвущееся наружу возмущение. Знала — права Малушка. Против судьбы и воли отца не пойдёшь. Поэтому, лишь нахмурилась она, да спросила,

— А коли позову, поедешь ты со мной, Малушка?

— Куды это⁈ — удивлённо вскинулась подружка.

— В Половск. Коли княгиней стану, всё по-моему будет! Захочу — возьму тебя к себе в богатый княжий терем. Будешь в соседней горнице жить. Сестрой своей тебя объявлю. Никто не посмеет слово дурное против вымолвить…

— Не место свинье в калашном ряду, — покачала головой Малушка. — Не поеду я, Ясинь. Куды ж мне — сенной девке в княжьих хоромах жить? Отца с братишками