Ясиня успела заметить мелькнувшие в лунном сиянии светлые кудри и весёлые синие глаза. А в следующий миг крепкий берёзовый дрын с размаху впечатался в голову супостата. Ясиня ударила отчаянно, не успев помыслить, со всей мочи. Злодей глухо охнул и рухнул наземь как подкошенный. Не глядя на дело рук своих, девушка испуганно отбросила дрын. Тать не шевелился. «Помер!» — полыхнуло догадкой и, подхватив подол рубахи, не оглядываясь, Ясиня бросилась вон из конюшни…

Глава 3

Громкий крик петухов заставил Ясиню неохотно разлепить глаза. Сон ещё цепко держал её в своих объятиях, но со двора уже доносились громкая перекличка дворовых людей, а через минуту в дверь просунулась светловолосая голова Любавы,

— Хорош дрыхнуть! Весь дом на ногах спозаранку, работы невпроворот! Шевелись, Яська! Варвара с тебя три шкуры сдерёт, коли прознает, что ты до сих пор в постели прохлаждаешься!

Не желая лишний раз злить суровую мачеху, Ясиня шустро оделась и, наскоро заплетя косу, споро спустилась вниз, на кухню. Воспоминание о ночном происшествии потеряло пугающую ясность, в ярком свете расцветающего утра превратившись в один из множества дурных снов, о которых и думать не стоило. Да и было ли у Ясини время вспоминать о странном супостате, когда вокруг творилась такая кутерьма?

В верхних, княжеских горницах вовсю кипела работа: сенные девки взбивали перины, мели полы и вытряхивали тяжёлые звериные шкуры, которыми были покрыты добротные широкие лавки и нарядные сундуки. Но старшей дочери князя Бориса в княжеские горницы сегодня ходу не было. Варвара строго настрого запретила падчерице появляться перед гостями, отрядив работать на кухню, в помощь хлопочущей у большой печи Агафье.

Добродушная Агафья жалела неприкаянную старшую дочь князя, но сегодня была ворчлива и строга. Не успела Ясиня дожевать краюшку горячего, только из печи, хлеба и сделать пару глотков молока, как её уже отравили в подклеть за мочёной морошкой и клюквой, для пирогов. Водрузив перед Агафьей берестяные туески с заготовленной ещё с прошлого лета ягодой, Ясиня тут же получила новую заботу. Нужно было сбегать в птичник и принести яиц. Яиц надобно было много. В честь приезда гостей и праздника Купала затевалось знатное угощенье…

Птичник порадовал сегодняшним уловом: сразу несколько десятков курочек отложили яйца и заполнив корзину доверху, Ясиня с трудом перехватила её обеими руками. Не разбить бы…

Заднее крыльцо княжьего терема уже маячило впереди, когда девушка заметила нескольких гридей, что приехали вчера с половским князем. Воины расслабленно раскинулись на солнышке за конюшней, лениво чистя своё оружие и с интересом поглядывая на снующих по двору сенных девушек.

— Эй, красавица, далеко ли собралась? — окликнул Ясиню молодой, крепко сбитый дружинник, внезапно поднявшись.

Ясиня опустила глаза и ускорила шаг, надеясь скоро проскочить мимо пришлых гридей.

— Куда так торопишься? Погодь-ка… Поболтай с нами,красавица! Как зовут тебя? — поднялся следом за первым второй дружинник, с чёрной, острой бородкой. Ясиня мельком глянула на него и поджала губы. — Ай, почему такая неласковая? Разве так принимают княжьих гостей?

Чернобородый шагнул в сторону, преграждая Ясине путь. Рядом с ним, усмехаясь, всталпохожй на бочонок молодой воин. Остальные дружинники со смехом и шуточками наблюдали за новой забавой товарищей.

Ясиня остановилась перед внезапной преградой, не зная как поступить. Сердце в груди стянуло железным обручем в предчувствии беды.

— Эй, окоротись, Беляй! — вдруг резко прозвучало откуда-то из спины Ясини.

Обернувшись, она испуганно обмерла. В первый миг, показалось ей, будто сам ужасный Чернобог глядит на неё. Огромный, со страшным, чёрным, раздутым лицом. И лишь разглядев под сурово сдвинутыми бровями знакомую синеву прищуренных глаз, Ясиня сообразила, что перед ней ночной супостат. Тот самый, которого она от всей души приголубила дрыном. Живой и здоровый, хоть и огромным синяком, на всю правую половину лица.

— Да, брось, Вук, — ухмыльнулся между тем чернобородый, обнажив кривоватые зубы. — Это ж просто сенная девка. Не королевишна. Чего вокруг хороводы водить? Она, небось, всех местных молодцев уже приголубила…

— Затихни, говорю! Больно ты распоясался, забыл, что в гостях мы здесь? — Тот, кого назвали Вуком, чуть двинул соболиными бровями, и улыбка бородача тут же погасла, точно задутая наспех свечка. — Довольно тут лясы точить, — добавил синеглазый. — Ступай в конюшню, глянь, достаточно ли зерна у коней. Да проверь сбрую…

Воспользовавшись тем, что внимание дружинников сместилось на высокого воина, Ясиня прошмыгнула за его широкой спиной и бегом рванула к княжьему терему. Не чуя ног, влетела на кухню, захлопнула за собой дверь и тут только позволила себе отдышаться. Сердце билось как окаянное, мысли в голове путались.

— Принесла? — обернулась к ней Агафья и, мельком глянув на корзину в руках девушки, деловито кинула. — Вот и ладно! Поставь там и ступай — раскатай тесто…

Ополоснув руки, Ясиня взялась за пыхтящее, запаренное ещё с вечера, упругое тесто. Однако внимание её тут же отвлекли. В кухню вплыла высокая, статная фигура Златы.

— Яська, всё здесь прохлаждаешься? — фыркнула она, недобро взглянув на сестру. — А я-то тебя обыскалась…

Злата подцепила из открытой кубышки алую ягодку и положила себе в рот. Лениво обойдя кухню, заглянула горшки с соленьями и крынки, полные ароматного варенья. Обернулась к Ясине и внезапно пихнула ей в руки нарядный, узорчатый кокошник, расшитый жемчугом.

— На вот, держи!

Ясиня растерянно уставилась на внезапный подарок. Никогда ещё ни одна из сестёр не дарила ей даже простенького платочка, а тут вдруг — целый роскошный венец!

— Ай, да что за дурёха! В соляной столб ты чтоль оборотились⁈ — покачала головой Злата. — Держи-ка, — вложила она в пальцы сестры яркую червлёную ленту, — пришей споро к венцу! Старые ленты совсем прохудились, а мне нельзя в грязь лицом ударить перед гостями на празднике! Матушка говорит, сегодня смотрины будут, а завтра Рогволод свой выбор объявит. Великой княгиней стану, тебя не забуду Яська! С собой в стольный город возьму. Будешь мне прислуживать: на мягких перинах спать, с серебра есть… Так что уж расстарайся!

С этим напутствием Злата махнула широкой, в руку, золотистой косой и важно выплыла из горницы.

— На мягких перинах спать… — задорно улыбнулась Ясиня, рассматривая нарядный кокошник в руках. — Какая честь! Поди ж ты…

— Дурёха она, молода ещё! — Нежданной лаской коснулась головы Ясини Агафья. — Не держи на сестру