слова, без физического их подкрепления, туго доходят до моего неокрепшего мозга. Приходится превозмогать, потому как я еще ни разу не маг и ставить щит не умею. Да и не помогло бы это — только еще больше взбесило бы моего родителя.

Итак, я дошел, доковылял и даже в конце дополз до своей комнаты. Стянул с себя ненавистные брюки, нашел заживляющий пластырь — только это мне и позволялось. Ну, он хотя бы кровь может остановить. Вздохнув, недрогнувшей рукой — сказывался большой опыт — обклеил им зад, как обоями комнату.

Грустно посмотрел на себя в зеркало — морда белобрысая, смазливая, плечи раскачаны, костяшками пальцев можно дерево шлифовать, а ладонью коромысло перерубить. Однако все эти достоинства меркли перед мощью батиного ремня, сделанного из кожи какого-то монстра — шершавой, колючей и очень крепкой. Про массивную золотую пряжку с гербом империи я вообще молчу — она у меня на жопе во многих местах хорошо отпечаталась.

Упал на кровать на живот — голым, потому как переодеваться сил не было, да и спать уже пора.

Но сон никак не шел, болело все — от макушки до пяток. А раз забыться не вариант, надо понять, что вообще происходит, и, наконец, заняться памятью. А то я постоянно не понимаю, что происходит вокруг меня — приходится лихорадочно перебирать воспоминания, чтобы не ляпнуть лишнего.

Битый час я, борясь со вспышками боли, копался в себе, структурируя информацию и пытаясь осознать, в какую задницу меня занесло.

Быть может, благодаря тому, что я постоянно зачитывался книгами о всяких попаданцах, мне легче было понять и принять произошедшее. Вот только я-то считал это все фантазиями авторов, а реальность оказалась куда суровей.

Итак, что мы имеем в сухом остатке?

Я — главный герой, со всеми плюшками и превозмоганиями. Здесь меня зовут Владимир Федорович Романов. Дылда почти девятнадцати лет, неинициированный, мажор из мажоров, а живем мы в век аристократии и магов.

Отец у меня — родной брат императора и по совместительству Великий Канцлер. Братья дружны, друг другу доверяют безгранично. В том же духе воспитали и своих детей. Правда, погодками в наших семьях были только я и Лев, он же Левчик — единственный сын императора и наследник престола.

Про нас говорили — член и голова. Как понимаете, я был головой, а этот… И если вставал он, я напрочь отключался, потому как, хоть его идеи и граничили с безумствами и грозили нам поротыми жопами, но были всегда полны веселья. Да и потом было о чем вспомнить.

Еще в нашей семье, как я уже упоминал, была сестра София, старше меня на два года, которая в принципе ненавидела всех. Почему?

Ну, батя взял второй женой жену друга, который погиб на дуэли. Поговаривали о подставе, но доказать ничего не смогли. Мелкой на тот момент было пять лет, и она все понимала. Вот и возненавидела мать за то, что та предала память отца; моего батю, который, по ее мнению, воспользовался случаем, чтобы затащить жену друга в постель; мою маму просто за то, что она жена бати, как и нас с братом, ведь мы его сыновья.

И если Андрей, отличающийся большим прагматизмом и абсолютной безжалостностью, сразу ее отлупил, дабы после к этому не возвращаться, то я, младший, стал для нее мальчиком для битья. Пришлось тренироваться как проклятому, чтобы суметь дать отпор сестричке. Бои между нами шли с переменным успехом, но ровно до того момента, как у нее прошла инициация и открылась магия огня.

Тогда-то она меня и поджарила, подкараулив во дворе и думая, что никто об этом не узнает. Но узнали. Меня откачали, а эту стервь отец едва не забил ногами до смерти. Ну, а потом так же поджарил и ее, заставив почувствовать себя курицей на гриле. А после предупредил — еще раз подобное повторится, искалечит и выкинет на улицу, изгнав из рода. Склоки в семье недопустимы.

Так что Софья по-прежнему бесилась, но дальше словесных оскорблений и угроз дело не шло. Батя лют и если сказал, обязательно сделает.

Сейчас он решил выдать ее замуж, и это совсем не добавляло ей настроения. Но пока подвижек не было — о ее характере знали все, и такое счастье оказалось никому не нужно. Это тоже бесило сестричку, считавшую себя лучшим созданием Творца. Удары по самолюбию, они такие… жестокие.

Что же касается места, куда я попал — тут все сложно. Это был мой мир, как и сказал предыдущий хозяин тела, но… спустя пятьсот лет. Покопавшись в магофоне, я смог кратко понять, что произошло, как раз через год судя по дате, после моей смерти.

В мое время у нас шла война с соседями. Швырялись ракетами, дронами, взаимными обвинениями. Соседи кричали, что мы их обижаем, Европа их поддерживала, под шумок распиливая гуманитарку, а эти все грозили каким-то супероружием, что сразу нас нагнет. Наши рисовали красные линии и грозили в ответ, иногда пальчиком, иногда «Орешником». В общем, все шло к завершению, когда наши соседи все-таки умудрились сотворить чудо инженерной мысли — грязную ядерную бомбу. Маленькую.

Как уж ее протащили через всю нашу страну, история умалчивает, но на Новый Год, когда вся страна пускала в небо фейерверки, они запустили дрон в сторону Кремля.

ПВО даже среди всего этого праздничного сверкания распознало угрозу, и ракета стартанула на перехват. И таки перехватила — кто б сомневался. Но надо ж было такому случиться — один случай на триллиард или больше, — в момент встречи нашего ответа на соседский новогодний «подарок» взорвалась не только бомба, но и маленький, буквально размером с игольное ушко, метеорит, который просочился в атмосферу, никем не замеченный, и оказался прямо в точке соприкосновения ракеты и бомбы.

Взрыв был виден всем, как и порожденная им синяя волна, что, вздыбившись, мгновенно разнеслась на тысячи километров и, обогнув весь земной шар, вернулась обратно, породив еще одну такую, но меньшей мощности. Нет, радиационного заражения не случилось, как и не было никаких разрушений. Но в мир пришла магия. Странная, избирательная, непонятная, но очень действенная.

Представляете, каково было простому инженеру из Самары, Павлу Романову, вдруг понять, что он маг, да еще и сильный, да еще и право на престол, которого пока нет, имеет? А еще его неудержимо потянуло в Москву. Так же, как и всяких прямых потомков Голициных, Бестужевых, Меньшиковых и прочих.

Правительство оказалось не готово отдавать власть, но, увы, был еще