перебирали товар. Он выглядел… опрятно. Цивилизованно. Это не вязалось ни с какими моими прежними представлениями.

На прилавке лежали свежие, пахнущие краской листки, сшитые в подобие книжечек. Непонятные символы, ряды ровных строк. Неужели у них есть своя… пресса?

Торговец резко дёрнул головой в мою сторону. Я инстинктивно сжалась, мысленно ощупывая свою маскировку — цела ли? Но он лишь поднял руку и громко засмеялся чему-то, уже шагая к другому покупателю, похожему на него внешне. Я едва успела отпрянуть вглубь узкого переулка.

Переулок был пустым, но воняло здесь так, что перехватывало дыхание. Зажав нос, я поспешно проскочила на соседнюю улицу — оттуда доносилась странная, навязчивая мелодия и гул низких голосов.

Казалось, я вышла на площадь. Она была шире других, а в центре её возвышалась колоссальная статуя, отлитая из тёмного металла. Двое мужчин пожимали друг другу руки. Один — выше, массивнее, с чертами лица, высеченными с холодным, нечеловеческим совершенством. Второй… был похож на обычного человека. Но не это заставило меня замереть.

Меч нашего императора был зажат у него за спиной, будто в готовности нанести удар в любой момент. Жест, полный скрытой угрозы и предательства.

Мне стало не по себе. Людей здесь не просто не любили — их презирали. И эта статуя была наглядным примером: никакого перемирия не было и быть не могло. Только обман и ожидание удара в спину.

Я медленно обошла монумент с другой стороны. Тот, что был выше, во второй руке сжимал свиток, туго свёрнутый в рулон.

Резкий звук захлопнувшейся двери заставил меня вздрогнуть. Та самая дверь, из-за которой лились музыка и гам. Из неё, словно мешок с мусором, вышвырнули светловолосого мужчину в потрёпанной одежде. Он что-то хрипло кричал, но его слова потонули в грохоте. Его швырнули на камни так грубо, так знакомо… Больно напомнило будни в таверне «У старого Ворона» в Хеллгриме.

Я подкралась к грязному, заляпанному оконцу и прижалась лбом к прохладному стеклу, вглядываясь внутрь.

За массивными столами из той же зеленоватой древесины сидели и бушевали существа различных видов. Что-то нестройно выкрикивали, хрипло пели — разобрать смысл было невозможно. Но суть ясна: они напивались и веселились. Между столов метались высокие, худые девушки с призрачно-бледной кожей и светлыми, часто тусклыми волосами, в грязных, запятнанных фартуках. Все они были удивительно похожи на Фэлию — будто одна безликая форма, размноженная десятки раз.

Да, это была таверна. Я подняла взгляд на вывеску — грубо вырезанные символы, но общая идея узнаваема. Почти как у людей.

Место было грязным, похабным и душным. Тратить время здесь не стоило. Я уже чувствовала, как внутри что-то сжимается и пустеет, как силы начинают утекать сквозь пальцы вместе с концентрацией. Нужно было срочно скрыться. Или раздобыть плащ, хоть что-то, чтобы прикрыться. Мои каштановые волосы и цвет глаз — они кричали на этом фоне. Даже моя бледность была другой — живой, человеческой, не той мертвенной белизной, что окружала меня здесь. Если маскировка падёт сейчас, в этом зверинце… Я окажусь в ситуации куда более страшной, чем просто «неприятная». Здесь было слишком много… существ, для которых я была бы либо диковинкой, либо добычей.

6. Другая сторона

Я осмотрела все лавки, но стащить плащ или что‑нибудь подобное не представилось возможности. Когда мои руки ослабли от слишком долгого использования силы, я скользнула в длинный узкий проулок, опустилась на корточки и прижалась спиной к холодному зданию.

В этот момент моя маскировка спала. Я глубоко дышала, пытаясь прийти в себя.

Что вообще со мной происходит, когда я рядом с Айзом?.. Его кровь… Она притягивает меня. Я что, какой‑то монстр вроде Дарвий, питающийся чужой кровью? Но лишь он один вызывает во мне эту невыносимую жажду. Как ни стараюсь отрицать, он волнует меня. Я ненавижу его, но моя сущность жаждет его. И сейчас она бушует от злости, что он не погнался за нами, не смог поймать.

Нужно держаться от него как можно дальше. Я не должна поддаваться этому чуждому чувству, бушующему внутри.

Обессиленно опустившись на пол, я ощутила жуткую усталость и голод. Необходимо восстановить силы — иначе как выбраться отсюда? Сейчас я — лёгкая добыча.

За проулком кипела жизнь. Я наблюдала за мелькающими тенями и молча молилась, чтобы никто не заглянул сюда.

Головокружение нарастало, язык покалывало, руки не поднимались. «Нет, нужно собраться. Нельзя терять сознание, нельзя…»

Резкий удар по щеке — вспышка боли на мгновение прояснила сознание, и я распахнула глаза.

Мой взгляд скользнул по проулку и замер на небольшой дыре в стене. «Спрятаться… Да, это то, что нужно сейчас».

Еле передвигаясь, я доползла до дыры, царапая ладони об острые камни. Последних сил хватило лишь на то, чтобы заползти внутрь — и мир поплыл перед глазами.

— Да, накинь это на неё. Сэл говорил, Верховный ищет человеческую девчонку, — где-то над головой прозвучал грубый, хриплый голос.

— Может, это и не она? Давай сначала Миране её покажем, — ответил другой, мальчишеский и более тонкий.

Я чувствовала, как моё тело двигается, покачиваясь на чём-то твёрдом. Из последних сил я разлепила веки.

— Думаешь, люди у нас часто по улицам шляются? — усмехнулся первый голос.

То, что я увидела, заставило сжаться сердце. Я была связана по рукам и ногам тугими верёвками, а рот был забит грубой тряпкой. Я попыталась закричать, но получился лишь глухой, бессильный стон.

Меня везли. Я лежала в криво сколоченном прицепе, подпрыгивая на каждом камне. Повернув голову, я увидела их.

Один — огромный, с чёрной, как смоль, кожей и гребнем острых шипов на затылке и плечах. На нём были лишь простые холщовые штаны, торс обнажён и покрыт шрамами.

Второй — меньше, странный. Его кожа была чёрной лишь наполовину, словно её смешали с чем-то другим, а голова покрыта тёмными, спутанными волосами. Худой и слабый на вид.

Худощавый повернулся ко мне. Его лицо было покрыто странной, чешуйчатой коркой, но глаза… глаза были удивительно человеческими — тёплыми, карими, полными почти что жалости. Контраст был леденящим.

В его руках болталась тонкая, но прочная верёвка с привязанным к концу гладким, тёмным камнем.

— Извини, — тихо сказал он. — Мне придётся это сделать.

Его пальцы с длинными, острыми когтями потянулись к моей шее. Я забилась, пытаясь вырваться, издавая хриплые, заглушённые тряпкой звуки — лишь бы он не прикасался. Но он был настойчив и аккуратен. Петля затянулась, и холодный