— Что-то не так? — холодно спросил он.

— Всё в порядке, Рейнар, — Вейдрич развёл руками с нарочитой лёгкостью. — Просто любуюсь твоим выбором наряда для нашей юной спутницы. Очень… элегантно. Скроет и синяки, и следы слёз, если вдруг понадобится.

Ванторн ничего не ответил — лишь резко развернулся и зашагал дальше. Я потупилась, чувствуя, как щёки под капюшоном предательски заливает жар. Рука Вейдрича снова коснулась моей спины, слегка подталкивая вперёд. Теперь это прикосновение казалось обжигающе двусмысленным, пугающе личным.

Нет, встречаться с ним наедине я не собиралась. Даже думать об этом было страшно.

Мы шли не к реке и не на станцию, откуда каждую неделю отправлялись пегасы в шумный, пышный город Кель. Из его порта раз в три месяца отплывали корабли к каторжному острову. Уж я-то хорошо изучила этот путь…

Но, к моему удивлению, наш путь лежал к городскому рынку.

Вскоре сумятица звуков, запахов и красок обрушилась на нас, едва мы свернули на главную торговую площадь. Крики зазывал, гул толпы, ароматы специй, свежего хлеба, вяленой рыбы и конского навоза — всё смешалось в тяжёлую, почти осязаемую волну. Я машинально втянула голову в плечи, стараясь стать меньше, незаметнее. Каждый взгляд, скользнувший в мою сторону, казался подозрительным. Каждый смешок — насмешкой над обречённой.

Наша компания миновала ряды с овощами, тканями, глиняной посудой и шагнула глубже — туда, где суета постепенно стихала. Здесь торговали травами, снадобьями и... услугами. Воздух наполнился терпким духом полыни и шалфея. Я уловила шёпот — неподалёку стояли чародейки...

Хозяин остановился в тени и стал пристально наблюдать за продавщицей у прилавка, заваленного пучками сушёных трав и склянками с мутными настоями. Молодая девушка с усталым, но умным лицом оживлённо объясняла что-то седовласому старику в плаще и шляпе, украшенной сушёными грибами.

Именно в этот момент из узкого прохода между палатками выступил человек — будто сгущённая тень обрела очертания.

Невысокий, закутанный в тёмный, безликий плащ с низко натянутым капюшоном. Лица не было видно. Он двигался плавно, бесшумно, и от него веяло холодом — каким-то могильным, проникающим в самую глубину. Это существо совсем не выглядело нормальным.

Незнакомец приблизился к чародейке. Девушка осеклась, замерла с приоткрытым ртом. Он протянул ей что-то. В тусклом утреннем свете сверкнул тёмный металл на тонкой цепочке — кулон! Глаза травницы расширились от внезапного ужаса, она непроизвольно отпрянула, будто перед ней выставили не амулет, а смертный приговор.

Всё случилось в одно мгновение. Инстинкт опередил мысль. Страх за незнакомую чародейку вспыхнул внезапно и превратился в стремительный импульс.

Я рванулась вперёд. Бархат платья стеснял движения, но адреналин придал сил. Позади раздался крик Вейдрича, Ванторн метнулся следом — и всё же я успела. Влетела в узкое пространство между торговкой и фигурой в плаще, сбив с ног седовласого старца.

Рука взметнулась вверх, чтобы выхватить мерзкий кулон из костлявой ладони...

И коснулась пустоты…

Пальцы прошли сквозь рукав плаща, словно сквозь ледяной дым. Ни плоти, ни кости — лишь сгусток холода и тьмы, от которых нутро сжималось. По коже пробежали мурашки, а рана вспыхнула жгучей болью.

Кулон, зажатый в его эфирной хватке, оказался реальным — тяжёлым, холодным, с вычурным и зловещим узором. Он выскользнул, и я инстинктивно схватила его, сжав в кулаке. Ледяной металл обжёг ладонь до боли.

Фигура в плаще замерла. Капюшон медленно повернулся ко мне. Из его глубин глянуло ничто — пустота, в которой мерцали лишь две крошечные, холодные искры, лишённые смысла и жизни. Воздух вокруг задрожал; раздалось тихое шипение, будто кусок сырого льда бросили в пламя.

И в следующее мгновение фигура растаяла, растворилась в воздухе.

Я стояла, тяжело дыша, сжимая в руке ледяной кулон и глядя в пустоту.

***

Адская боль пронзила ладонь. В ушах стоял оглушительный звон — отзвук прикосновения к чистому злу. Но это пустяк — ведь чародейка была жива.

Два силуэта рванулись ко мне одновременно, но первым оказался Ванторн. Прежде чем я успела сообразить, его рука в замшевой перчатке вцепилась в моё запястье. Вейдрич, успевший сделать лишь шаг, застыл с полусогнутой рукой, его пальцы сомкнулись в пустоте. Взгляд его метнулся на напарника, и на миг мне показалось, что в глазах мелькнула тёмная искра. Но тут же она погасла, сменившись привычной маской легкомысленного любопытства.

Ванторн в считаные секунды разжал мои пальцы, выхватил зловещий кулон и уставился на меня с гневным упрёком.

Но тут чародейка, которую кто-то из зевак, опомнившись, поднял с пыльной земли, зарыдала,