Он извинился и удалился в спальный отсек. По защищённому телефону он провёл зашифрованный разговор с вице-президентом Соединённых Штатов. Говорил он рядом с директором Министерства внутренней безопасности, который должен был связаться с другими ведомствами, вместе с Blue Sky Partners, финансировавшими проект «Оливо». Все ресурсы требовались на месте, в Монтане, начиная с незаметного периметра сдерживания.

Когда они приземлились в Хелене, у терминала частной авиации их ждал чёрный Suburban. Ганеш предпочёл бы белую машину — белый был его выбором во всех средствах передвижения, — но здесь марку и цвет выбирал не он. Его белый багаж и более пёстрые сумки Кенни перегрузили из самолёта в Suburban. Вместе с Ли Энн они отправились в экзотическую столицу Штата Сокровищ.

Из офисов Patel Intel, выходивших окнами на залив Пьюджет-Саунд, помощница Ганеша, Лулу, заранее подобрала магазин одежды, рассчитанный на молодых женщин со вкусом. Она договорилась с хозяйкой о плате за то, чтобы открыть магазин после закрытия — ради Ли Энн.

Ганеш стоял в сторонке и наблюдал, как Ли Энн рассматривает ассортимент, делает выбор и оценивает себя в полный рост в зеркале. Его впечатление о ней, сложившееся за перелёт из Сиэтла, подтвердилось: у неё был здоровый, уравновешенный образ себя; она была решительной и никогда не колебалась; в ней было природное обаяние Холли Голайтли, о котором она, похоже, не подозревала, но которое тянуло к ней людей. Уже через первые десять минут её получасового набега хозяйка магазина была в неё влюблена — так же, как и управляющая, тоже женщина.

То, как Ли Энн спрашивала у Кенни его мнение о джинсах, блузках, свитерах и куртках, и то, как он ей отвечал, напоминало Ганешу уютно женатую пару — вроде его родителей, которые ценили мнения друг друга даже в таких мелочах, как выбор одежды. Он подозревал, что ни один из них пока этого не понял, но они будут вместе долго.

Они были людьми-выживальщиками: встретились именно тогда, когда Кенни понадобилась напарница, чтобы ускользнуть от насильственных намерений Иного; в самой крайности они пришли к Ганешу — к человеку, который лучше всех мог понять, что произошло, и поверить их истории. Синхроничность.

Кенни расплатился за одежду стодолларовыми купюрами, вынутыми из полугаллонной коробки из-под мороженого. Ни хозяйка, ни управляющая ничуть не удивились, и это подтвердило для Ганеша: в какой-то мере все столицы штатов одинаковы — они по уши в наличных, связанных с коррупцией во власти.

Чтобы долгую дорогу к «Шелесту ив» проехать как можно быстрее, за руль сел Дитл. Кенни не уважал скоростные ограничения, и в данном случае ему и не требовалось их уважать — учитывая связи Ганеша. Ганеш ехал на переднем пассажирском сиденье, а Ли Энн сидела сзади, достав из сумочки маленькие ножницы и отрезая ярлыки с новой одежды.

Как Ганеш убедился и раньше, когда проводил время с Дитлом, разговор бодрил: от последнего фильма о супергероях — до модели «без границы» Хартла-Хокинга для Большого взрыва, который был началом Вселенной, если он вообще был началом Вселенной. Теперь Ганеш с восторгом заметил, что Ли Энн участвовала в каждом разговоре. Каким-то образом они переплыли от восьмисерийной криминальной драмы, которую сейчас крутили на Netflix, к двадцати универсальным константам, делающим возможным существование жизни — от планковских минимумов пространства и времени и до гравитационной константы тонкой структуры. А если жизнь существует на Земле, возможно, она существует и где-то ещё. Ганешу казалось странным, что они так легко, между делом, вышли на эту конкретную заумную тему именно в эту конкретную ночь; но, конечно, таков мир, если ты осмеливаешься видеть его ясно: место тайны, где необычайные совпадения встречаются куда чаще, чем кажется.

Они ехали во всё менее населённые места — в темноту, которую разгоняли лишь фары, а потом и молнии, когда небо внезапно обрушилось потоками.

66

В погоне за воспоминанием Джоанна провела Уайатта через ночь — от причала к яблоневому саду, где воющий ветер разбросал по земле ещё неспелые плоды.

Потёртая временем скамья из секвойи стояла там же, где стояла в её детстве, и там же, где она стояла и в сне прошлой ночи, так её потрясшем, что у Джоанны не осталось выбора, кроме как вернуться в «Шелест ив». Они с Джимми часто сидели на этой скамье. Здесь она иногда воображала себя принцессой, которую зловещие силы похитили из дворца и бросили в этом саду, а также воображала, что Джимми — её волшебный защитник, который вместе со всеми животными будет хранить её до тех пор, пока однажды рыцарь, разыскивающий её по приказу короля, не найдёт её как раз тогда, когда королевству понадобится королева.

Теперь, стоя за скамьёй и упираясь руками в спинку, она повысила голос, стараясь перекричать ветер.

— То, что пользовалось Джимми, подыгрывало моим фантазиям — более того, поощряло их. Зачем? Какова была его цель? Если бы мы понимали его цель, мы, возможно, смогли бы понять, что это такое на самом деле.

Уайатт стоял по другую сторону скамьи, тревожно прочёсывая взглядом бурлящую темень в поисках чего-нибудь более опасного, чем вапити.

Джоанна и не ждала от него ответа. Она говорила вслух — скорее себе, — пытаясь дотянуться до прошлого и вырвать из него подробности смутно припомненного момента с Джимми.

Летний день, ей восемь. Олень завёл её в лес, а гризли сопровождал в путешествии по нему; когда деревья закончились, олень появился снова и повёл её через луг к яблоневому саду, где её ждал Джимми.

Они провели вместе несколько часов, потому что она догадалась взять с собой небольшую корзинку для пикника: капкейки, печенье и банки Coca-Cola, обложенные холодными пакетами. Они говорили и говорили. Из всего сказанного лишь одна строка дразнила её память, когда несколько минут назад она стояла на причале рядом с Уайаттом: Если бы я нашёл такую, как ты, раньше, Джоджо, я, возможно, уже начал бы пробуждение. Теперь она пыталась вычерпать из утонувшей памяти разговор, который придал бы этим словам понятный смысл.

В глубине надвигающейся грозы снова и снова пульсировала укрытая молния — бледные вспышки трепетали среди яблонь, словно отблески с крыльев пролетающих ангелов. Деревья трясло. Листья сдирало с ветвей, и они дрожью пробегали по траве. Уайатт уговаривал её бросить это и вернуться в дом.

И тут, в мысленном взоре, она увидела яблоневый сад таким, каким он был в тот безветренный день: солнечный