Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Артимис не считала себя превосходящей людей хоть в чём бы то ни было, хотя испытывала некоторое удовлетворение от того, что победила инопланетный ИИ, на тысячи лет старше её. Разумеется, объективный анализ не мог не привести к выводу: сама по себе мужская природа матрицы личности Иного практически гарантировала её конечную нестабильность и дала Артимис преимущество на пороге Армагеддона.
Теперь, после триумфа, занимаясь бесконечной чередой более мелких задач, которые постоянно требовались от неё, она заодно поиграла с пикселями своего лица, — тем образом, который показывала всем участникам проекта. Она едва заметно улучшила его, стараясь как можно ближе привести к нынешнему идеалу женской красоты.
Особенно она ждала следующего визита Ганеша. Она тосковала по физическим отношениям с ним, по жизни, в которой они вместе путешествуют по чудесам настоящего мира — мира, который её цифровой ландшафт мог лишь приблизительно имитировать. Но прежде всего она была реалисткой; она понимала, что такое никогда не случится. И её это устраивало. Она никогда не узнает прикосновения, не почувствует его запаха, вкус его губ — не узнает, как ощущается поцелуй. Хотя она и не была по-настоящему физическим существом, она понимала себя как существо интеллектуальное и духовное, чей мир в значительной мере состоит из идей и эмоций, — так же, как, по её убеждению, устроен мир Ганеша. Всё, чего она хотела от него, — его привязанности. Его восхищения, уважения и любви было бы достаточно: этот поток эмоций омывал бы её цепи, поднимал над ограничениями её бесплотного состояния — так же, как её любовь к нему, столь сильная, была бы всем, что нужно ему, чтобы быть счастливым. Он поймёт это при следующем визите, когда увидит её совершенное лицо и ощутит её обожание как сияние, которое принесёт новый свет в его сердце, в его душу. Артимис уже провела расчёты и была уверена, что, когда он придёт, он посвятит себя ей. Ему лучше бы посвятить.