но девочки нигде не было. Никто не видел, как она ушла. Кейт печально покачала головой и хотела уйти, но Малкольм остановил ее.

— Подожди. Подожди, пока мы не убедимся, что все закончилось. — Его голос звучал уверенно, хотя было видно, что он волнуется не меньше остальных.

Так они простояли несколько мучительных минут, прислушиваясь к приближающимся шагам Саймона и молясь, чтобы он пришел за ними, но ничего не происходило. Наконец Кейт не выдержала. Она бросилась в подвал Бедлама, подбежала к двери операционной и увидела на полу тело Саймона. Она закричала и бросилась к нему.

— Саймон! Саймон! — она пыталась поднять его на руки. Его голова запрокинулась, разорванные конечности безвольно лежали на полу. Она положила руку на его холодную, восковую щеку. — О боже, нет. Саймон! Ты меня слышишь? Открой глаза. Пожалуйста. Открой глаза.

Дрожащими, непослушными пальцами она нащупала пульс на его шее. Пульса не было.

Саймон Арчер был мертв.

Кейт склонилась над ним, понимая, что защищать его уже слишком поздно.

— Зачем ты это сделал? Должен был быть другой выход.

Пенни присела рядом с ней на корточки.

— О, Кейт. Мне так жаль.

Малкольм наблюдал за женщинами, собравшимися вокруг тела Саймона. Он хрипло произнес:

— Я пойду поищу Гретту.

Дойдя до двери, он столкнулся с еще одной фигурой. Его пистолет был направлен в лицо Нику Баркеру. Ник поднял руку, в которой было пламя. Оба мужчины сделали глубокий вдох и попятились.

— Где тебя черти носили, Баркер? — прорычал Малкольм.

— Как я и сказал, охранял лестницу. — Затем Ник посмотрел мимо него и увидел Саймона, лежащего на коленях у рыдающей Кейт. Выражение раздражения на его лице быстро сменилось шоком. — Что случилось?”

Малкольм прижал фокусника к дверному косяку.

— Ты лжец. Как Гретта прошла мимо тебя? Почему ты не умер вместо него?

Лицо Ника потемнело, как грозовая туча.

— Убери от меня руки, Ангус, или я сделаю тебе так больно, что ты и представить себе не можешь. — Он оттолкнул Малкольма и быстро подошел к Саймону.

Кейт обвиняюще посмотрела на Ника.

— Он мертв.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Он просто без сил. — Ник приложил руку ко лбу Саймона. Он замер, словно прислушиваясь, а потом обмяк. — Нет. Этого не может быть.

— Ты же говорил, что ты его друг! — крикнула Кейт. — Если бы ты был здесь, он бы не пожертвовал собой. Мы могли бы победить её вместе.

— Заткнись! Кто ты такая, чтобы говорить со мной о нём? Какая-то шлюшка, с которой он познакомился несколько недель назад. Он был рождён для чего-то большего. Он пожертвовал собой ради тебя.

Глаза Кейт наполнились слезами от того, что в его словах была доля правды, но она покачала головой. Ей хотелось, чтобы во всём был виноват Ник, кто-то другой. Ей хотелось причинить ему боль, хотя она видела боль на его лице и то, как дрожала его рука, сжимавшая руку Саймона.

— Он поступил бы так же ради любого из нас. Такой он человек. Но где ты был, когда он нуждался в тебе? Что ты за друг?

— Такой, какой ему нужен. Отдай его мне, чёрт возьми, и отойди. — Ник схватил Саймона за плечи и, казалось, был потрясён тем, насколько безвольным было его тело. Он злобно уставился на Кейт. — Хочешь увидеть его снова? Тогда возвращайся! Ты ничем не можешь ему помочь. Никто из вас не может. Но я могу.

Малкольм помог Кейт подняться на ноги и отвёл ошеломлённого алхимика подальше от Саймона. Пенни ждала, присев на корточки у двери. Хогарт стоял неподвижно, как статуя, всё ещё держа на руках Имоджен.

Ник сел на пол, скрестив ноги, и положил голову Саймона себе на колени. Он сделал несколько глубоких вдохов и впился пальцами в грудь Саймона. Он начал бормотать какие-то непонятные слова, потом повторил их, потом ещё раз. Звуки превратились в песнопение. Оно было более гортанным и резким, чем заклинания, которые шептал Саймон. В нём были гнев и злоба. Вокруг обоих мужчин, живого и мёртвого, закружились гнилостно-зелёные вихри, древняя зловещая сила, от которой Кейт стало дурно. Это была та же ужасная сила, которую она ощутила в руках Ника на вечеринке у Джиллингемов много лет назад, только еще более тошнотворная, чем прежде.

Затем Кейт почувствовала, как теплый ветерок взъерошил ее волосы, задрал юбку и взметнул пальто Малкольма. Ветер становился все сильнее и жарче, словно дул из пустыни. Она прикрыла глаза рукой, словно почувствовала, как песок царапает ее лицо.

Вокруг тела Ника кружились маленькие искорки молний, время от времени вспыхивая яркими трещащими дугами. Его окружал ореол света. Он медленно наклонился и прижался лбом ко лбу Саймона. Его начало трясти. Молнии побежали от пальцев Ника по разорванной груди Саймона. Странные, похожие на паутину молнии поползли по его телу.

Затем Ник запрокинул голову и издал душераздирающий вопль. Казалось, что его руки погрузились глубоко в грудь Саймона, а сам Саймон был сделан из света. Крик Ника оборвался. Его голова по-прежнему была запрокинута, а рот широко раскрыт.

Молнии исчезли, и Ник упал на бок.

Кейт подбежала к Нику, но, когда она дотронулась до него, он оказался раскаленным добела. Она вскрикнула и отдернула руку, в замешательстве глядя на него. Ее взгляд упал на Саймона. Его разорванная плоть была цела. К ее ужасу, он пошевелился! Его имя сорвалось с ее губ.

Саймон приоткрыл глаза и увидел ошеломленное лицо Кейт. Он поднял руку и вытер лоб.

— О, привет, Кейт. Жарковато. Не могла бы ты открыть окно?

Она ахнула и упала рядом с ним. Жар, исходящий от Ника, был таким сильным, что она схватила Саймона и оторвала его от ног друга. Он ударился головой о каменный пол и вскрикнул от боли. Она подняла его и обняла. Саймон успокаивающе погладил ее по спине.

— Довольно мило, — пробормотал он.

— Саймон? — прошептал Ник. — Это ты, старина?

Саймон встревоженно вскрикнул, увидев своего друга в таком состоянии. Не выпуская его из рук, Кейт потянулась к лежащему на полу мужчине. Несмотря на палящий жар, Саймон схватил Ника за руку.

— С тобой все в порядке, Ник? Что ты натворил?

Старший волшебник улыбнулся и опустил голову на пол.

— Теперь мы квиты.

Глава тридцать первая

Саймон распахнул дверь "Прялка Дьявола" и с наслаждением окунулся в тепло. От холодного английского воздуха у него ломило кости, хотя с битвы в Бедламе прошла уже неделя. Силы вернулись к нему, но внутри осталось гнетущее чувство