произнести что-то важное, но его лицо внезапно озарила озорная улыбка. Он резко повернулся к морю и вдруг закричал: — Хочется кричать!

Его голос разлетелся над пляжем, смешавшись с шумом волн и криками чаек. Я только успела моргнуть от неожиданности, а потом, скользнув взглядом по его профилю, улыбнулась.

Идеальный. Абсолютно идеальный мужчина. Ветер трепал его волосы, морской бриз касался его кожи, и… Он снова мой. А может, он никогда и не переставал быть моим?

— Какие планы на неделю? — Алек, казалось, хотел разбавить атмосферу своим привычным деловым тоном. — Нам тут до субботы ходить на презентации.

Рома, не отрывая взгляда от моря, усмехнулся:

— Слушай, есть идея получше!

Он повернулся ко мне, его глаза ярко блеснули.

— Смотри, ты ходишь по презентациям сам, а я забираю Нику на эти дни себе! Как тебе идея?

Он подмигнул, и я не удержалась от улыбки. По мне, так идея была просто огонь. Второй медовый месяц! Или хотя бы сладкая неделька.

Я перевела взгляд на Алека, ожидая его реакции.

— Конечно-конечно… Но какая выгода мне? — приподнял бровь Алек, скрестив руки на груди.

Рома фыркнул, театрально откинувшись назад:

— О, уйма! Общение с крутыми поварами, еда, опыт... и довольный директор.

— Ты всё опошлить можешь, — Алек рассмеялся. Но, махнув рукой, добавил: — Забирай, так и быть. Только... с тобой она так ярко светится от счастья.

Я опустила глаза, чтобы скрыть улыбку, но сердце вдруг забилось быстрее.

Наконец, и они нашли общий язык.

Эпилог

Спустя два года.

Детский крик заставляет меня бросить всё и рвануть в гостиную. Семилетний Тёмка хохочет, глядя на то, как его младшие сёстры пытаются поделить розового зайца. Их тонкие ручки смешно тянут игрушку в разные стороны, и зайчьи уши болтаются, как будто он сам пытается сбежать.

Я быстро залетаю в детскую зону, где царит хаос: мягкие игрушки разбросаны по полу, один из плюшевых мишек прижат к стене, словно стал случайной жертвой битвы. Подхватываю обеих девчонок под животики, и они начинают дёргаться и хихикать.

Ева кричит, когда заец остаётся у сестры в руках, тут же в слезах начинает жаловаться, будто весь мир против неё. А Саша, довольная своей добычей, обнимает своего розового зайца так крепко, словно боится снова его потерять, и ласково прижимает к нему свою щёчку. Эта её привычка обнимать игрушки и так трогательно прижиматься к ним щёчкой так и осталась у неё с младенчества.

— Ну и где твой заец? — мягко спрашиваю я, улыбаясь ей.

— Вот! Саня забрала моего зайца! — хнычет дочь, всхлипывая так громко, что кажется, конец света наступил.

— Не забрала! — упирается Саша, ещё сильнее прижимая игрушку, её губы обиженно поджимаются. Я перевожу взгляд на Тёму, который, явно наслаждаясь зрелищем, сидит на диване с видом хулигана, притворно отводя глаза.

— Где Евин заяц? — мой голос звучит строго, словно я выношу приговор. Все дети на мгновение замирают. Девочки оборачиваются ко мне, широко раскрыв глаза, а Тёма, фыркнув, нехотя достаёт из-за спины второго розового зойца и протягивает его Еве.

— Та-ак, девочки, — я подхватываю обеих малышек крепче, их маленькие ножки беспомощно дрыгаются в воздухе. — Предлагаю Темку покусать. Вы как?

— Да-а! — дружно кричат дочки, забыв о ссоре, и с восторженным визгом бегут за братом.

Я же наслаждаюсь частым топотом детских ножек и улыбаюсь.

Саша стала жить с нами через пол года после того, как мы стали жить вместе.

В один из вечеров Рома приехал домой в странном настроении. С порога я почувствовала, что что-то не так: он был очень напряжён. За ужином он почти не говорил, его взгляд был рассеянным. Он покачивал бокал вина в руке, но даже не делал глотков. Мне хотелось спросить, что его тревожит, но я решила подождать, пока он сам заговорит. И пока дети доедят.

Едва няня поднялась наверх, чтобы уложить нашу малышку, а Тёмка убежал досматривать мультики, Рома, наконец, поднял на меня взгляд. Этот взгляд... Он был полон какой-то тяжести, словно то, что он собирался сказать, могло изменить всё.

— Я пойму, если ты скажешь "нет". Но я хочу удочерить Сашу, — его голос прозвучал глухо, будто слова давались с невероятным трудом. Он смотрел на меня, не отрывая взгляда, словно пытаясь заранее узнать, как я отреагирую на его слова.

— Что? — я замерла, ощущая, как моё сердце начинает колотиться быстрее. — Сашу? Дочь Светы?

— Сегодня мне звонили из интерната, — он сглотнул. Взял бокал, сделал глоток вина и тяжело выдохнул. — Она отказалась от малышки. Просто взяла и отказалась. Подняли архивы, историю… выяснилось, что я был когда-то записан в её свидетельстве о рождении как отец. Нашли и попросили найти родственников, чтобы