— Я, — коротко кивает он, чуть приподняв бровь, будто удивлён, что я вообще задаю этот вопрос. — Нет смысла таить. Подумал, это хороший вариант для вас вдохновиться и отдохнуть. И никаких подводных камней.

Его тон был настолько нейтральным, что я не сразу поняла, пытается он быть искренним или всё же играет в свои старые игры. Рома тем временем подошёл так близко, что я почувствовала лёгкий аромат его парфюма — свежий, с нотками цитруса и древесины. Этот запах всегда действовал на меня странным образом — одновременно успокаивал и выбивал из равновесия.

Он протянул руку к тарелке и схватил канапешку с креветкой, такую же, какую я только что ела.Он медленно откусил, пожевал, а потом нахмурился, слегка прищурив глаза.

— Это тартар? Креветка с тартаром? — спросил он, явно пытаясь понять, что именно только что съел.

На его лице промелькнуло что-то вроде удивления, смешанного с удовольствием.

— Скажи, необычно! — подхватываю я, чувствуя азарт, когда вижу, как его взгляд невольно смягчается. Ему понравилось. Я это знаю. И почему-то эта маленькая победа заставляет меня улыбнуться чуть шире, чем нужно. Я победно усмехаюсь Алеку.

— Алек считает это простым, — продолжаю я, кидая короткий взгляд на Алека, который молча наблюдает за нашей беседой, словно оценивает её со стороны. — А я хочу попробовать ввести похожую подачу, хотя бы проработать!

Рома чуть приподнял бровь, снова посмотрев на меня. В его глазах мелькнуло что-то… Интерес? Или, может быть, восхищение?

— Интересная идея, — произнёс он, наконец, и снова взглянул на канапе в своих руках. — Хотя простота иногда и есть ключ к успеху.

Его голос звучал спокойно, но я чувствовала, что он наслаждается этим разговором. Словно мы снова вернулись в те дни, когда могли обсуждать что угодно, спорить, смеяться, делиться планами. И это странное ощущение из прошлого обжигало меня изнутри.

— Если взять ещё и тигровые, — говорит Рома, словно читая мои мысли или подслушав наш разговор несколько минут назад. Его глаза чуть прищурены, а голос звучит так уверенно, будто он уже тысячу раз обдумал этот рецепт. — Хотя нет! Чтобы ощутить крутой вкус креветки, нужно брать эти мелкие! Настька их любит, — он неожиданно улыбается, в этой улыбке есть что-то тёплое, домашнее. На мгновение я даже забываю, что передо мной тот самый Рома, который когда-то выворачивал меня наизнанку своими поступками.

— А что? — спрашивает он, складывая руки на груди. Его поза расслабленная, почти небрежная, но в глазах искрится азарт. — Представь: спелый авокадо, креветка, немного лимона и томатики… — продолжает он, увлечённо фантазируя, словно это не просто идея на ходу, а картина, которая уже сложилась у него в голове. Голодная я едва ли не громко глотнула жадную слюну.

— Это просто, — хмурится Алек, перебивая его. На его лице появляется лёгкое недовольство, которое он, впрочем, старается скрыть за деловитостью. Он так не любит, когда в его работу лезут посторонние… — Не для нашего уровня… Разве что в каком-нибудь рыбном ресторане попробовать, — добавляет он, словно даёт идее шанс выжить только в рамках конкретной концепции.

Но, несмотря на это, Алек всё равно достаёт телефон, фотографирует блюдо и быстро записывает что-то в свой ежедневник. Его перфекционизм и стремление к идеалу всегда заставляют его брать на заметку даже то, что он считает незначительным.

Мы идём дальше, пробуя вкусняшки, которые предлагают местные шефы. Я наслаждаюсь каждым кусочком. Сегодня я ем от души, словно месяц сидела на строгой диете. И, честно говоря, присутствие Ромы совершенно не напрягает.

Он ходит рядом с нами всё остальное время, и, к моему удивлению, очень живо общается с Алеком. Они обсуждают какие-то мелочи, шутят, иногда спорят. Их диалог звучит легко, непринуждённо, и на фоне этого я чувствую себя немного свободнее.

Я украдкой смотрю на Рому, пока он говорит. Он выглядит… хорошо. Нет, он выглядит отлично. Улыбка на его лице кажется искренней, движения расслабленные, а глаза светятся каким-то внутренним спокойствием. Он словно сбросил с себя груз, который носил так долго. Что-то в нём изменилось, и этот новый Рома определённо вызывает у меня любопытство.

Может быть, он действительно решил все свои проблемы?

Эта мысль греет меня. Может, он наконец взялся за ум. Может, перестал терпеть Свету и её манипуляции, её постоянные истерики. Она ведь так наследила не только в его