и всем окружающим свою грудь. На мундире герцога не было ни следа крови. Ткань была цела, словно её никогда не касалось лезвие убийцы.

– Невозможно… – беспомощно хлопая глазами, прошептала Мадлен. – На вас же напали…

– В этих краях на меня мог напасть разве что дикий кабан, но, к счастью, я не принимаю участия в охоте, – произнёс Наваррский.

После его слов девушка растерялась ещё сильнее.

– Дорогая Мадлен, – видя состояние своей фрейлины, королева аккуратно коснулась её плеча. – Сегодня у всех нас выдался насыщенный день. Думаю, вы устали, и будет лучше, если вы отдохнёте в моём шатре, – произнесла Луиза.

Но Мадлен не слышала её слов. Всё внимание девушки сейчас было приковано к герцогу Наваррскому. «Я не понимаю, что происходит, не понимаю…» – мысленно твердила фрейлина. Глаза Мадлен всё ещё неприятно щипало от недавних слёз, сердце бешено стучало в груди, терзаемое смертью Анри. Но всё это оказалось напрасным и даже нелепым. Анри был жив и полностью отрицал нападение. Но если это действительно так, то что же произошло там, в лесу?

Королеве пришлось силой развернуть к себе девушку и подтолкнуть в сторону. Под смешки придворных дам и ехидные взгляды изрядно хмельных господ Мадлен скрылась за пологом королевского шатра.

* * *

После событий на королевской охоте замок Блуа внезапно опустел. Анри сразу после своего чудесного воскрешения, ничего не объясняя, уехал в Наварру. Генрих III вместе с приближёнными гвардейцами и советниками отправился лично объезжать французские провинции. Король желал убедиться, что большая часть аристократии всё ещё поддерживает его. После отъезда Генриха в срочном порядке отбыл на родину для аудиенции с королём Испании Алехандро. Несмотря на то, что дворец всё ещё населяло множество обитателей, в коридорах было непривычно тихо. Казалось, без короля Блуа погрузился в сон.

Все прошедшие после охоты дни Мадлен не находила себе места. Девушка мучилась в догадках, силясь понять, что на самом деле произошло с Наваррским в лесу. «Он умер. В этом я абсолютна уверена, – решительно твердила Мадлен. – Но даже допустив мысль о том, что я ошиблась и приняла его тяжёлое состояние за смерть, всё равно не объясняет исчезновение его раны. До лагеря я добежала за четверть часа, несколько минут ушло на объяснение. Наваррский вернулся вслед за мной. Получается, он исцелился всего за несколько минут. Но это невозможно!» Вновь и вновь перебирая воспоминания того вечера, Мадлен старалась найти крючки, что могли бы открыть ей правду. Но снова и снова она заходила в тупик. Впадая в отчаяние, девушка порой думала: «А не померещилось ли мне всё это? Вдруг мой дар сыграл со мной злую шутку, запутав меня, заставив увидеть то, чего не было», – эта мысль казалась Мадлен наиболее неприятной. Ведь если всё действительно оказалась бы так, то как Мадлен могла бы доверять самой себе, зная, что собственный разум обманывает её?

Но не только фальшивая смерть Анри терзала душу девушки. Её волновал ещё один вопрос: «А был ли правдой тот поцелуй? Ведь я до сих пор помню прикосновения Анри, тепло его губ и жаркое дыхание». Думы о поцелуе Наваррского совершенно сводили Мадлен с ума. И дело было не только в том, настоящий ли он или вымышленный. Мучило девушку совсем иное. Имя, что каждый раз яркой вспышкой врывалось в сознание Мадлен, стоило ей подумать об Анри. Это имя принадлежало некроманту – Калеб. Последнее время Мадлен всеми силами, всеми способами старалась заглушить в себе боль от его предательства. Пыталась стереть из головы все воспоминания о некроманте. Но выходило скверно. Юноша с широкой открытой улыбкой не желал покидать мысли Мадлен. В очередной раз взглянув на подоконник, девушка увидела подаренный им цветок и наконец призналась себе: «Мне не избавиться от мыслей о Калебе. Слишком много места он занял в моём сердце. Быть может, было бы правильнее позволить ему объясниться? – подумала девушка, но в ту же секунду запретила себе размышлять об этом. – Нет, нет! Что бы он ни сказал, это не изменит содеянного им. Калеб лгал мне с самой первой встречи. Как я могу вновь довериться ему?»

На время избавиться от тяжких дум девушке помогало лишь чтение. Но, к сожалению, как выяснилось, библиотека замка Блуа была слишком скудна. Никто и никогда не считал необходимым пополнять её новыми книгами и трактатами. В один из таких дней, не обнаружив на дворцовых полках ничего стоящего, Мадлен вдруг вспомнила, где в Блуа находится поистине обширная библиотека. «Помнится, вся гостиная поместья Сен-Беар была полностью уставлена книгами. Быть может, месье Этьен позволил бы мне взять на время парочку экземпляров, – подумала Мадлен. – Кроме того, помнится, я обещала ему как-нибудь заглянуть в поместье и сообщить, что со мной всё в порядке. Так что, полагаю, мой визит не будет выглядеть странным».

В этот же день, убедившись, что выглядит достойно фрейлины королевского дома, Мадлен покинула замок и направилась в окрестности Блуа. Внутренний двор поместья Сен-Беар был неизменно тих и пуст. Прежде чем пройти к крыльцу, девушка помедлила, остановившись у входа на территорию поместья. «Кажется, никого, – с облегчением заметила Мадлен. – Ни странных детей, ни злобных псов». И лишь фрейлина собралась прибавить шаг, чтобы вбежать на крыльцо, как где-то неподалёку послышались негромкие шаги. Девушка обернулась, опасаясь вновь столкнуться с чем-то необъяснимым. Но вдруг заметила среди разросшихся неухоженных деревьев пожилую леди в белом облачении. Присмотревшись, Мадлен узнала в женщине мадемуазель Трюдо – несчастную обезумевшую леди, что часто скиталась по улицам Блуа. Прикрывая обезображенное лицо белой вуалью, женщина поглядывала в сторону Мадлен. Почувствовав себя неловко, девушка поприветствовала пожилую леди.

– Добрый день, мадемуазель Трюдо. Вы гуляете здесь?

– Проклятое место, проклятый дом. Никогда не отпустит, не даст покоя, – в ответ на приветствие произнесла женщина.

– Простите, – насторожившись, переспросила Мадлен. – О чём вы говорите? Вам доводилось видеть здесь что-то странное?

– В этих развалинах царит смерть, – вместо ответа зашептала пожилая леди. – Разве ты не видишь? Не слышишь их голосов?

Понимая, что мадемуазелью Трюдо овладело безумие, Мадлен решила поскорее скрыться с её глаз. Вбежав на крыльцо поместья, девушка резко толкнула массивную деревянную дверь и вошла внутрь. Главный холл пустовал, так же, как и в тот день, когда фрейлину впервые занесло в Сен-Беар. Но долго оставаться в одиночестве девушке не пришлось. За закрытой дверью, расположенной в дальнем конце холла, послышался знакомый голос. Этьен тихо разговаривал с кем-то, но Мадлен не могла различить ни слова. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и в холл вошёл Этьен. Его